Патриархи незалежности

Украинские греко-католики создают культ лидеров духовного «натиска на Восток»

Владислав Мальцев

Греко-католический епископ выступил со словами напутствия перед украинскими эсэсовцами. Фото 1943 года

«Святой мученик и исповедник за Христа», «мученик за Христа и Украину», «его жизнь можно сравнить с судьбами апостолов Христа, потому что он пронес тяжелый крест мученика за веру» – такие формулировки все чаще употребляются в Украине по поводу личности Иосифа Слипого, духовного лидера украинских греко-католиков в 1944–1984 годах.

Подобные выражения в ходу как у верующих, так и у духовенства Украинской Греко-Католической Церкви (УГКЦ). Еще до официальной беатификации покойного главы УГКЦ пишутся и активно распространяются иконы с его образом. Одним словом, происходящее в последние годы на Западной Украине все более напоминает формирование некоего этнолокального религиозного культа, имеющего большое сходство с культом Папы Римского Иоанна-Павла II (Кароля Войтылы) в Польше. Стараниями «оранжевых» депутатов этот культ проник на государственный уровень: минувший год в Украине, согласно постановлению Верховной Рады, был объявлен «годом Иосифа Слипого».
Образ главы УГКЦ, c 1945 по 1963 год почти беспрерывно находившегося в лагерях либо в ссылке из-за жесткой оппозиции советской власти, выглядит для «западенцев» пропагандистски выигрышным. Впрочем, приверженцы националистической идеологии в соответствии со своей исторической традицией превозносят и другого деятеля УГКЦ, предшественника Слипого – митрополита Андрея Шептицкого. «Главу Униатской Церкви, митрополита Андрея Шептицкого, униатское духовенство в связи с его интернированием царским правительством в период империалистической войны 1914–1917 годов сделало «мучеником за веру», – отмечается в обзоре НКВД, составленном в октябре 1944 года, когда Иосиф Слипый еще не начал свой, как выражаются греко-католики, «крестный путь». Ссылку, которую Шептицкий отбывал в Киеве, Новгороде, Курске и Суздале, «хождением по мукам» трудно назвать всерьез. Тем не менее образу Шептицкого тоже придают трагические штрихи, так что речь идет все-таки скорее об идеологическом клише, чем о воссоздании исторической справедливости.
Андрей Шептицкий и Иосиф Слипый не зря занимают в «святцах» националистов места рядом. Шептицкий назначил Слипого преемником еще при своей жизни, назначил для продолжения важного для Униатской Церкви дела. Что же это была за миссия?
Граф на развалинах империй
Жизнь польского графа Андрея Шептицкого выглядит удивительно быстрым подъемом по церковной карьерной лестнице. Приняв в 27 лет (1892 год) священный сан, уже через 7 лет (1899 год) он становится епископом одной из трех существовавших тогда у галицийских греко-католиков епархий, Станиславской, а еще через год – митрополитом Галицким, главой Греко-Католической Церкви в Австро-Венгерской империи.
На прошедшей 17 января 1901 года интронизации Шептицкий получил от Папы титул «Апостольского администратора для греко-католиков Украины», хотя к тому времени уже около полутора столетий греко-католические епархии существовали только в Галиции. Статус был дан явно с прицелом на будущую активную деятельность на Востоке. «Уже в 1903 году… Шептицкий тайно направлял в Россию монахов-василиан из Галиции, которые должны были вести пропаганду унии и инструктировать русских католиков на местах», – пишет историк Владислав Петрушко. Василиане – члены католического ордена восточного обряда, созданного в XVII веке в Западной Руси на основе принявших унию православных монастырей.
К активной миссии галицких греко-католиков побудил манифест императора Николая II «Об укреплении начал веротерпимости» от 17 апреля 1905 года, позволивший легально исповедовать униатство в Российской империи. Для духовной экспансии с территории Австро-Венгрии был найден и формальный повод. Главы греко-католиков, начиная с XVIII века, носили титул в том числе епископов Каменец-Подольских, хотя реально эта епархия, оказавшаяся в отличие от Галиции не в Австро-Венгрии, а в России, давно перестала существовать.
29 июня 1907 года Шептицкий выдал грамоту русскому греко-католическому священнику Алексею Зерчанинову, в которой написал следующее: «Поскольку нам, находящимся вне границ (Российской. – «НГР») империи, нет возможности управлять самолично нашею Каменецкой епархией, находящейся под державою императора Николая II, то рассудили мы усмотреть мужа Божия и ревнителя святой веры, чтобы ему, как нашему главному наместнику, могли бы мы вверить управление греко-католическими священниками и верными… нашей Каменецкой епархии». «Но кроме Каменецкой епархии в пределах Российской империи находятся еще другие наши греко-католические епархии, – говорилось в той же грамоте, – для управления которыми по древним обычаям нашей Русской Греко-Католической Церкви, в случае когда не имеется надлежащего и в силу канонов избранного или нареченного и подтвержденного через апостольский престол пастыря, мы, как русский Митрополит, обязаны изыскать способы». Это была заявка на все униатское наследие Речи Посполитой XVII–XVIII веков. Не случайно уже в 1908 году в одной из грамот Шептицкого появляется такой перечень его титулов: «Митрополит Галицкий, администратор митрополии Киевской и всея Руси, а также архиепархий Владимирской (Владимиро-Волынской. – «НГР»), Полоцкой, Смоленской, также епархии Луцкой с экзархатом всея Руси, Острожской, Новгородской (Новгород-Северской. – «НГР»), Минской, Брестской, Витебской, Мстиславльской, Оршанской, Могилевской, Холмской, Белзской, Северской, Пинской, Туровской, а также епископ Каменец-Подольский». Осенью того же года Шептицкий проник в Российскую империю с документами на имя торговца велосипедами Збигнева Олесницкого, чтобы проинспектировать свою паству в западнорусских землях, Москве и Петербурге.
Примечательно, что вышеприведенный список епархиальных титулов Шептицкого фигурирует не в каком-нибудь местном галицком указе, а в отправленном в Ватикан официальном документе. Святой Престол проявил понимание: 14 февраля 1908 года на личной встрече с Шептицким Папа Пий Х написал на грамоте, производившей Зерчанинова во временного главу Русской католической миссии и «наместники» не существующей пока епархии в России: «Мы все пересмотрели и одобряем. Мы испрашиваем у Господа всякого спасительного благоденствия досточтимому Архиепископу, его генеральному викарию по духовным делам, всем верующим, клиру и народу и преподаем им апостольское благословение». Короткая фраза, подобная записке Ришелье миледи Винтер из романа Дюма: «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказанию и для блага государств». Полномочия галицкого митрополита, получившего тем самым право и на учреждение новых епархий на Востоке, Папа Пий Х подтверждал в 1910, 1911 и 1914 годах. Сразу по получении полномочий в марте 1908 года Шептицкий обратился с посланием к униатскому духовенству в России, именуя себя в нем «Божией милостию и Святого Апостольского Престола благословением Митрополит Греко-Католических Церквей в России».
Впрочем, еще одну просьбу Андрея Шептицкого – повысить его статус до Патриарха, аналогичного маронитскому – Ватикан удовлетворить категорически отказался.
В конце июля 1914 года, накануне начала Первой мировой войны, Шептицкий представил австрийскому императору план подчинения Украины, в котором среди прочего предлагал следующее: «Церковь на Украине необходимо по возможности полнее отделить от Российской… Я как митрополит мог бы это сделать, поскольку в соответствии с каноническими правилами Восточной Церкви и традициями моих предшественников имею право, подтвержденное Римом, пользоваться данной властью во всех сферах». Эта и иная переписка, найденная в тайниках в митрополичьих палатах после вступления во Львов русской армии в сентябре 1914 года, предопределили арест и ссылку Шептицкого на территорию России до 1917 года, то есть до падения монархии.
Получив свободу при Временном правительстве, он вернулся во Львов, но гражданская война не позволила ему реализовать мечты об униатском Патриархате в Киеве. С немецкой оккупацией Украины в 1918 году его надежды вновь оживились. Шептицкий писал эрцгерцогу Австро-Венгрии Вильгельму Габсбургу Лотарингскому, которого под именем Василя Вышиванного прочили в украинские монархи: «Я узнал, что часть главного Собора украинской Церкви, который должен собраться 21 июня (1918 года. – «НГР»), имеет намерение дать мне достоинство украинского Патриарха. Это… подтвердило бы… автокефалию Украинской Церкви. Нечего и говорить, что такое избрание равнозначно принятию унии». Но все эти картины будущего Украины остались лишь миражами. Австро-Венгерская империя в 1918 году пала, и Галиция оказалась в составе Польши. Вот тут и пригодилось униатскому Митрополиту его шляхетское происхождение.
Страницы: 1 2

Крестовый подход

Александр Солдатов

Как можно судить по бурной реакции исламского мира, одной своей речью Папа Римский Бенедикт XVI свел на нет усилия своего предшественника по налаживанию диалога католиков и мусульман. Зачем это понадобилось? И почему такой подход пришелся по вкусу таким решительным лидерам, как президент Ирана?

Осторожный и не склонный к популизму Папа Бенедикт XVI нечасто вспоминает об исламе в своих речах. Во всяком случае мусульмане обижаются на него чаще, чем он говорит о них.

Первая обида возникла в первый же день понтификата Папы Ратцингера — когда в своей инаугурационной речи он помянул христиан разных конфессий, иудаистов, даже «неверующих братьев», но ни словом не обмолвился о мусульманах. Месяц спустя Папа не принял прибывших в Рим арабских богословов; недостаточно четко он высказался по поводу «карикатурного скандала».
Но вот Папа наконец заговорил об исламе, да как заговорил! Градус возбуждения в исламском мире зашкаливает — дело дошло до убийства монахини, отзыва послов из Ватикана и угроз терактов в Вечном городе. Не сговариваясь, исламские богословы, политики, публицисты из очень разных стран поставили действиям Папы одинаковый зловещий диагноз: «Крестовый поход». Разберемся во всем по порядку.

Контексты и подтексты

  Если вокруг речи лидера такого масштаба возникает такой «шорох», то по правилам дипломатического протокола положено заявить, что лидера «не так поняли». Это и заявили пресс-служба и госсекретариат Ватикана, а вслед за ними и сам понтифик. Но большинство протестующих мусульман продолжает настаивать, что поняли они Папу как раз так, как надо.
При чтении скандальной речи, которую Папа произнес 12 сентября на богословском факультете Регенсбургского университета, где сам когда-то преподавал, трудно отделаться от ощущения, что «антимусульманская» цитата притянута за уши. Лекция называлась «Вера, разум и университет. Воспоминания и размышления». Начал Папа с курьезной истории о том, как кто-то из коллег будущего понтифика по Регенсбургу заявил, что в этом почтенном вузе целых два факультета занимаются тем, чего нет, то есть Богом. Как бы полемизируя с этим тезисом, Бенедикт XVI занялся выяснением того, почему и как религия должна взаимодействовать с наукой. Рассмотрение «вопросов о Боге с помощью разума» Папа назвал признаком западной христианской традиции, противостоит которой исламская традиция, заявляющая о ненужности обоснования веры рациональными доводами.
Вот в качестве иллюстрации этих слов Папа и привел цитату из письма византийского императора конца XIV века Мануила II Палеолога к некоему «персу» (так византийцы называли турок). Письмо посвящено критике исламской этики, а написал его император во время очередной осады Константинополя в конце XIV столетия. Бенедикт XVI признается, что его буквально «очаровал» один аргумент императора Мануила в споре на тему веры и разума. Звучит он буквально так: «Покажи мне, что нового принес Мохаммед, и ты найдешь там только нечто злое и бесчеловечное, такое, как его приказ распространять мечом веру, которую он проповедовал... Богу не нравится кровь, и тот, кто действует без разума, тот противоречит природе Бога. Вера есть плод души, а не тела. Кто, то есть, желает привести кого-то к вере, нуждается в способности хорошо говорить и правильно мыслить, а не в умении творить насилие и угрожать… Чтобы убедить благоразумную душу, вовсе нет необходимости применять ни руки, ни оружия, ни любого другого средства, которым можно грозить человеку смертью».
Комментируя столь скандальную цитату, Бенедикт XVI не пытается подчеркнуть ее «сугубо средневековый» характер. Папа сталкивает два видения веры — христианское, органически связанное с утонченной греческой философией, и мусульманское, основанное на представлении о том, что Бог абсолютно трансцендентен: недоступен никакому пониманию и разумному объяснению. Не останавливаясь на этом, Папа цитирует еще одного ученого, деятельность которого вряд ли приводит в восторг мусульман, — французского исламоведа Арнальдеса, который утверждает, что в исламе «Бог не связан со Своим словом, ничто не обязывает Его открыть нам истину. Будь Его воля, человек поклонялся бы идолам». Из всего этого Бенедикт XVI делает вывод, что есть два противоположных типа религиозности, что они суть «дилемма, которая сегодня бросает нам прямой вызов». Это прямая речь понтифика. Не очень убедительны на ее фоне призывы ватиканских дипломатов не придавать значения какой-то там «средневековой цитате». Папа как раз предельно актуализировал ту цитату.
Бенедикт XVI, конечно, не призывал «мочить мусульман» или хотя бы «просвещать их светом Христовой веры». Из своих рассуждений он выводит парадоксальное резюме. Если христиане осознают всю разницу понимания веры в христианстве и исламе, да еще и поставят свою веру на твердую рациональную основу, то они обретут «способность вести настоящий диалог между культурами и религиями — диалог, в котором мы столь остро нуждаемся». Иными словами, раз исламский мир столь религиозен и даже фанатичен, в переговоры с ним должны вступать религиозные и по-своему фанатичные представители христианского мира. Только на почве религиозного консерватизма удастся избежать обострения «конфликта цивилизаций». В общем, один «глубоко верующий» всегда поймет другого «глубоко верующего», а вот либерал-позитивист не поймет и наломает дров.
Страницы: 1 2

Папа Римский Франциск признал — в Ватикане есть гей-лобби

Папа Римский Франциск признал наличие гей-лобби и коррупции внутри Римской курии — одного из основных административных органов Католической церкви.
Читать далее »

Битва за Православие

Протопресвитер Феодор Зисис,
профессор Фессалоникийского университета им. Аристотеля

Антоний Великий и современный экуменизм

1. Живая связь времён.

Схожесть ситуации в области межконфессиональных и межхристианских отношений

Память преподобного Антония Великого¹, в Фес­салоникийском храме которого, по милости Божией и с благословения Святого, мы служим уже три­надцать лет, даёт нам повод ещё раз обратиться к его замечательному «Житию» — литературному образцу для всех последующих жизнеописаний Святых подвижни­ков, составленному его учеником, столпом Правосла­вия, святителем Афанасием Великим³, архиепископом Александрийским.

Большая часть «Жития» посвящена аскетическим под­вигам святого Антония, его борьбе с демонами и соот­ветствующим наставлениям, а также поистине величай­шим трудам Преподобного в качестве «градостроителя пустыни, наполнившего её монастырями, явившегося основателем и руководителем множества общин пу­стынножителей. «Он убедил многих избрать иноческую жизнь, и, таким образом, в горах явились наконец мо­настыри; пустыня населилась иноками, оставившими свою собственность и вписавшимися в число житель­ствующих на Небесах».
Он был вынужден дважды прерывать своё многолет­нее отшельничество и возвращаться в мир, чтобы защи­тить Православие, на которое, как и ныне, ополчались не только внешние, но и ещё более опасные внутрен­ние враги. Изначально христианство не выступало как некий «равноправный партнёр на переговорах» с дру­гими религиями, притязающий на часть истины, кото­рой, якобы, владеют все, по богохульному воззрению нынешних организаторов межконфессиональных антихристовых встреч. Христианство заявляло о себе как о единственной истине, единственном пути ко спасе­нию, как об истинном свете, противостоящем не прос­то более слабому свету, но тьме неведения Бога, мра­ку заблуждения: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет»³. Христос не назвал Себя одним из путей, одной из истин, одним из светов среди других путей, истин и светов. Как явствует из Его слов, Он — единственный путь, единственная истина, единственный свет:«Яесмь путь и истина и жизнь...»⁴ «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни...»⁵ За эту категоричность Евангелия, вос­принимаемую некоторыми ныне как проявление ради­кализма и фундаментализма, дорого заплатили Святые апостолы и мученики, которые предпочитали страда­ния и пролитие крови компромиссу с другими «истина­ми», встраиванию в «многокультурную модель» межрелигиозных связей и встреч в духе лицемерной «любви».
Страницы: 1 2 3 4 5

Ответ благосклонным к латинской Церкви о несправедливом величании папистов мнимым достоинством их Церкви

Преподобный Амвросий Оптинский

Напрасно некоторые из православных удивляются существующей пропаганде Римской Церкви, мнимому самоотвержению и деятельности ее миссионеров и усердию латинских сестер милосердия, и неправильно приписывают Латинской Церкви такую важность, что будто бы, по отпадении оной от Православной Церкви, сия последняя не пребыла такою же, а имеет необходимость искать соединения с нею.
Читать далее »

Козочка упала, или Беда пришла, откуда не ждали...

Владимир Семенко

Как-то маленькая грузинская девочка Сулико спросила свою учительницу: «МарьИванна, а что такое беда и чем она отличается от катастрофы?» «Ну, понимаешь, Сулико, – ответила учительница, – вот, к примеру, если наша козочка паслась в горах, сорвалась и упала в пропасть – то это, конечно, настоящая беда. Но это еще не катастрофа. А катастрофа – это если летит самолет со всеми членами партии и правительства, падает и разбивается, и все гибнут».

На следующий день учительница решила закрепить пройденный материал и спросила свою ученицу: «А расскажи-ка нам, Сулико, что такое беда и чем она отличается от катастрофы?» «Ну, понимаете, МарьИванна, – ответила Сулико, – вот, к примеру, если летит самолет со всеми членами партии и правительства, падает и разбивается, и все гибнут, то это, конечно, настоящая катастрофа. Но это еще не беда. А беда – это если наша козочка паслась в горах, сорвалась и упала в пропасть».

Как, возможно, уже догадался проницательный читатель, это всего лишь анекдот. Но о-очень жизненный. Сказать, что приход на папский престол принципиального нестяжателя Франциска для РПЦ катастрофа – чего нет, того нет. На экуменическом процессе это никак не отразится. Это дело у наших православных экуменистов вообще хорошо поставлено и зависит не от личности римского понтифика, а от их собственной, внутренней парадигмы, той экуменической программы, что заложена в них еще митрополитом Никодимом. Сия программа непреложно диктует лишь одну логику отношений с римокатоликами – логику сближения. Правда, Господь все время воздвигает на сем пути многообразные препятствия, испытывая слуг Своих. То паписты какого-нибудь Степинаца беатифицируют, то папа-поляк начнет слишком рьяно украинских униатов поддерживать, и не только украинских, то вдруг в самой России католические «митрополии» паписты учредят. Вот и поди тут, поработай на ниве сближения. Нельзя же сближаться за счет потери собственной паствы и всего, что с этим связано… Но это, как говорится, Промысл, который нашим грешным умом проницать невозможно. А экуменизм – он при любом папе экуменизм.
С другой стороны, и внутри России, хваление Господу, вроде все пока неплохо. Храмы строятся, пожертвования идут, государство в наши дела по большей части не лезет и даже порой заявляет о моральной поддержке. И даже пресловутые «ревнители», не к ночи будь помянуты, в последнее время по большей части куда-то поисчезали, а вылезли вместо них виртуальные гонители и кощунники, пособники оранжевого болота. Но Благой Сердцеведец и это обратил нам на пользу. Ибо, видя такое дело, по природе своей верящий в доброго царя и отца родного наш простецкий православный народ стал все теснее сплачиваться вокруг своего Предстоятеля, преданно снабжающего его (народ в смысле) прочувствованными проповедями. Власть укрепляется, количество епархий умножается, система крепнет. И никакой катастрофой, да даже и простым кризисом не пахнет. И в помине их нет. В общем, что твоя Византия. Прямо «возрождение Святой Руси». Ну, почти…
И вот такой пассаж! Если бы вдруг государство сказало, что отныне в храм ни ногой, спонсоры в одночасье слиняли на Кипр со всеми капиталами, банк «Пересвет» и «Софрино» признали себя банкротами, проклятых «пуссей» избрали в Общественную палату, Кураев принял ислам и стал муфтием в Абхазии, а Кочетков основал собственную ИПЦ, осуществив силовой захват Новодевичьего монастыря, да вдобавок еще Солдатов с Лурье получили бы от Президента ордена святого Андрея Первозванного – это вполне можно было бы воспринять, как настоящую катастрофу. Но это еще не было бы бедой. Проклятая со свойственным ей коварством пришла, откуда не ждали. Как поется в известной песенке, «и нанесла удар свой, тирьям, из-за угла». Новый папа заговорил о бедности. И ведь не только заговорил! Вдруг выяснилось, что он эту самую бедность как-то там практически проповедует. На собственном, так сказать, примере…
И любимый народ воспринял это с одобрением! Ну, может, за исключением отдельно взятых околоцерковных блоггеров, или, как они сами себя называют, «православных экспертов».
То есть, конечно, папа, он еретик, лидер, так сказать, еретического сообщества, и это все знают. Но ведь, ежели Господь хочет какую-то истину до нас донести, то и валаамова ослица может начать разговаривать!.. В общем, враг нас предал. Уж от кого-кого, а от этих – ну никак не ожидали, никак.
Впрочем, у папистов-то как раз самый настоящий кризис, взявший свои права, похоже, всерьез и надолго. Прессуют их последние годы просто по-черному! Геи, педофилы, финансовые злоупотребления… Нет, то есть все это, конечно, имеет место, как же без этого. Но и либеральная пресса тоже, надо сказать обнаглела – только и знает, что об этом пишет. Как будто писать больше не о чем! Вот они и решили сделать сильный ход, избрав папу-нестяжетеля.
У нас, конечно, далеко не так. Ну, тявкают там разные шавки насчет каких-то часов, которые то появляются на картинке, то исчезают, или насчет квартиры какой-то с «нанопылью»… Ну, еще этот придурок, как его, про табак все наврал. Так то ж детский сад! Как дети, честное слово! Это тигрица (либеральную прессу имею в виду) не то чтобы не зарычала, можно сказать, даже лапкой не потрогала…
И как достали нас, в самом деле, все эти малахольные разговоры про «роскошь духовенства» (то есть, конечно, не духовенства вовсе, живущего по большей части довольно скромно, а вот этой верхушечной церковной бюрократии)! Ведь объяснили же вам компетентные люди, хорошо свое дело знающие, что «священнослужители имеют право носить дорогие вещи, поскольку эти вещи отражают общественный престиж Церкви… Люди, как правило, несут самое дорогое в храмы, священнику, люди совершенно естественно хотят, чтобы их иерархи выглядели не хуже, чем представители светской власти, чтобы храмы выглядели лучше, чем резиденции светских властителей, чтобы церковные торжества были самыми красивыми и самыми торжественными», – поведал изумленной общественности глава Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин. Итак, по его словам, священнослужители имеют право носить дорогие вещи, поскольку эти вещи отражают общественный престиж Церкви. «Подтверждение этому можно увидеть в любой “по-настоящему живой религиозной общине мира”, члены которой всегда заботятся о том, чтобы то, что посвящено Богу, было максимально хорошо украшено и играло центральную роль в жизни города, в жизни общины. Люди хотят, чтобы и храмы Божии, и облачения духовенства, и элементы, связанные с общественным престижем духовенства, были бы максимально видимыми и отражали бы то место Церкви в жизни общества, которое любой верующий человек считает центральным», – полагает ответственный церковный чиновник. «На самом деле, продолжая мысль о том, что духовенство не должно иметь не принадлежащих им, а данных верующими как представителям Церкви дорогих вещей, можно прийти и к тому, чтобы раззолотить купола, сломать, по крайней мере, храмы, нуждающиеся в поддержании, и поставить стеклобетонные коробки», – считает священник. «Ту же логику, – по его словам, – в свое время исповедовал Иуда, говоря, что не надо тратить драгоценное миро на помазание Тела Иисуса Христа, а нужно продать это миро и раздать деньги нищим». (См.: "Дорогие вещи духовенства не должны смущать верующих, так как отражают общественный престиж Церкви).
Страницы: 1 2

А почему именно Хорхе Марио Бергольо?

Иоанн (Гуайта), иеромонах

Почему именно кардинал Хорхе Марио Бергольо был избран Римским Папой? Какие причины стояли именно за таким выбором кардиналов? Ответ на эти вопросы – в аналитической статье сотрудника ОВЦС, зав. кафедрой иностранных языков Общецерковной аспирантуры и докторантуры им. свв. Кирилла и Мефодия иеромонаха Иоанна (Гуайта).

Итальянцы, чтобы обрисовать ситуацию, когда казалось бы легко прогнозируемое событие вдруг полностью опровергается реальным ходом вещей, обычно прибегают к старой пословице: «кто входит в конклав Папой, тот выходит из него кардиналом».
И, несмотря на то, что Папа в действительности никогда не входит в конклав (да и Бенедикт XVI, возможно единственный в истории Папа, который мог бы поздравить своего преемника сразу после избрания, не присутствовал на конклаве), поговорка родилась именно потому, что история Католической Церкви пестрит случаями, когда, на выборах Пап, предположения, казалось бы, наиболее очевидные, полностью опровергались действительностью.
В дни, предшествующие конклаву, “ватиканисты” всего мира (т.е. журналисты, которые с разной степенью компетентности пишут о деятельности Католической Церкви) не переставали строить свои предположения о том, кто же станет новым Папой. Букмекерские конторы принимали ставки во многих странах мира, среди различных социальных групп проводились опросы населения на предмет того, кто же может быть выбран. В интернете на многих сайтах любой мог выбрать себе Папу. Хотя бы в шутку.
А в реальности кардиналы-выборщики удивили весь мир, выбрав малоизвестного кардинала, которого журналисты не вносили в список папабилей. Какими соображениями они руководствовались, чтобы найти нового епископа Рима «на краю земли»?
Безусловно, существует великое множество критериев, по которым выбирают нового Папу. Кардиналы должны исходить из целого ряда совсем непростых соображений, касающихся состояния сегодняшней Католической Церкви, а также самых серьезных проблем стоящих перед современным миром. И только принимая во внимание совокупность всех этих обстоятельств возможно сделать набросок портрета “идеального Папы” и выбрать подходящего человека.
Настоящая статья писалась во второй день конклава. Не ставя перед собой цель участвовать во всеобщих гаданиях и предсказать, кого же выберут кардиналы, я хотел понять, какими могут быть критерии их выбора.
Когда же была поставлена последняя точка в этой статье, из Сикстинской капеллы появился белый дым. Сейчас, зная, кто стал новым Папой, написанные до известия о его избрании мои размышления могут помочь понять причины столь неожиданного выбора.
Итак, попытаемся рассмотреть, каковы критерии выбора Папы, не забывая при этом одно, на первый взгляд, простое обстоятельство, в действительности имеющее первостепенную важность. Это тот факт, что при выборах Предстоятеля любой поместной Церкви, в том числе и Католической, не последнюю роль играет фактор, перекрывающий соображения социального, политического, этнического и любого другого порядка: действие Духа Святого.

 Итальянец? Европеец? Из другого континента?

Первый критерий, из которого могли исходить кардиналы, это, наверное, этническая принадлежность кандидата.
Как известно, подавляющее большинство Пап были итальянцами. К моменту избрания Папы Франциска, из 265 официально признанных Католической Церковью Пап, итальянцами были 212.
Папа – епископ Рима, Примас Италии и архиепископ-митрополит Римской провинции. Кардиналы первоначально назначались из числа священников и диаконов Рима. К ним позднее добавились епископы епархий в окрестностях Рима, и только в двенадцатом веке к коллегии кардиналов присоединились и священнослужители, проживающие далеко от итальянской столицы.
После двух подряд не-итальянских Пап, многие считали, что нужно было бы избрать Папу итальянца. Это, среди прочего, было сказано непосредственно перед конклавом даже некоторыми кардиналами не-итальянцами.
Однако, все гораздо сложнее. Итальянцы обычно доброжелательны к иностранцам. Италия всегда была местом паломничества и туризма, поэтому для итальянцев постоянное присутствие иностранцев в их стране является нормальным явлением. После опыта фашизма на проявление национализма в Италии стали смотреть с большой осторожностью. Даже ошибки в итальянском языке у иностранцев, как правило, не только легко прощаются итальянцами, но даже вызывают симпатию.
Иоанн Павел II, который стал первым Папой-иностранцем нового времени после Пап-итальянцев, избираемых на протяжении 455 лет, также завоевал доверие жителей Аппеннинского полуострова. Сразу же после того, как его имя (тогда совершенно неизвестное итальянцам) было объявлено с центральной лоджии собора Святого Петра, новый Папа нарушил традицию и строгий ватиканский протокол, обратившись к верующим, стоящим на площади, на очень плохом итальянском языке. Тогда он сказал слова, хорошо запомнившиеся итальянцам: «поправьте меня, если я ошибусь», и говоря это, сделал несколько ошибок… Этими словами и, быть может, ошибками, он завоевал сердца многих итальянцев.
Опросы населения перед нынешним конклавом показали, что большинство итальянцев приветствовало бы выбор Папы не-итальянца.
Но это не все. Итальянская группа по-прежнему является крупнейшей в коллегии кардиналов, но среди 115 кардиналов, собранных в Сикстинской капелле, итальянцев было 28, что меньше половины европейцев, которых всего 60 человек. Итальянский епископат, пожалуй, наименее сплоченный епископат в мире из-за его четкого разделения на либералов и консерваторов. В Католической Церкви существует определенное противопоставление национальных епископских конференций административному центру Церкви – курии. В этом общем положении дел итальянские епископы меньше, чем епископы из других стран, страдают от конфликтов с курией, и они едва ли могут договориться о том, чтобы избрать своего национального представителя. Наблюдатели считают, что далеко не каждый кардинал-итальянец будет голосовать за другого кардинала-итальянца...
Если итальянские епископы и кардиналы не сплочены, то совсем по другому обстоит дело у других групп, таких, как немцы (6 человек), французы (4), и особенно североамериканцы (14) и южноамериканцы (19). Менее едины, но довольно многочисленны кардиналы из Африки (11) и Азии (11).
Католическая Церковь сегодня переживает серьезный кризис в Европе и в богатых странах мира, но ее позиции остаются прочными в Южной Америке, Азии и в Африке. Не исключено, что кардиналы из стран третьего мира, даже разных континентов, могли объединиться, чтобы избрать своего представителя. Достаточно сильны и влиятельны католические епархии Северной Америки, так как они больше всех финансово поддерживают Ватикан.
Все это говорит о том, что, если “этнический критерий” и мог преобладать в конклаве, то явно не в пользу итальянского кандидата. И в самом деле, после двух не-итальянских но европейских Пап, следующим шагом должно было быть избрание Папы не-европейца, что свидетельствовало бы об универсальности Католической Церкви.
Страницы: 1 2 3 4

Ковалевский: «Не надо проецировать светскую систему на управление римско-католической церкви»

Генеральный Секретарь Конференции Католических епископов России Игорь Ковалевский рассказал в «Предметном разговоре», чем запомнится Папа Римский Бенедикт XVI. Какие требования конклав кардиналов будет предъявлять новому понтифику и о месте католицизма в современном мире.

Мария Цыбульская. Здравствуйте. Это «Предметный разговор». Меня зовут Мария Цыбульская. Сегодня у нас в гостях генеральный секретарь Конференции католических епископов Игорь Ковалевский. Добрый день.

Игорь Ковалевский. Здравствуйте.
М.Ц. Тема нашей беседы, естественно, сегодня не могло быть иной, — отставка Папы Римского понтифика Бенедикта XVI. Мне бы хотелось узнать, стало ли для вас неожиданностью его решение об отставке, и как вы, и католическая церковь в целом, отнеслись к этому.
И.К. Для меня лично, конечно, была полная неожиданность. Более того, даже скажу, когда вчера уже начали поступать звонки, я как раз смотрел прессу, я даже, так скажем, думал, правда ли это. Это моя была первая реакция. Но потом уже, конечно, получил информацию, и, естественно, уже узнал точно, что этот факт имел место. Какая реакция церкви на это событие. На самом деле, средства массовой информации, чего греха таить, создали ажиотаж, бурный ажиотаж. Даже в России, некатолической стране, у меня буквально обрывался телефон, он до сих пор обрывается. И огромный интерес к данному событию. Отчасти, наверное, это обусловлено тем, что исторических прецедентов крайне мало. Последний раз в XV веке Папа Григорий XII отрекся от папского престола. Это были очень трудные времена, кстати, для церкви. Сейчас нынешний понтифик проявил величайшее мужество. Вот я им восхищаюсь. Так же, как и восхищаются лидеры государств, представители католической церкви, других религий. Достаточно просмотреть периодику европейскую, вообще мировую. Человек, обладающий полнотой власти в церкви. Ведь Папа Римский, я хочу заметить, это не аналог Патриарха Московского, или православного патриарха. Тот, при всем уважении, но это предстоятель церкви. Папа — это субъект власти церкви. Это полный глава церкви. У нас, выражаясь светским языком, вообще говоря, такая монархическая структура, строгая вертикаль власти. И вот человек, который обладает колоссальной власть в церкви, имеет мужество и со смирением от этой власти отрекается, используя при этом некую мотивацию: для блага церкви. Это великая мотивация. Это ажиотаж. А с точки зрения формальной, каноническое право у нас эту процедуру предусматривает.
М.Ц. Скажите, пожалуйста, — сейчас принято подводить итоги, в общем, самое время, деятельности Бенедикта XVI в качестве Папы, — какие основные деяния, по-вашему, и в глазах католической церкви, он совершил?
И.К. Безусловно, понтифик — величайший теолог. Это профессор, богослов и человек глубочайщей мысли. Его книги, энциклики — их я бы советовал читать даже не христианам, поскольку очень много можно интересного там найти, обнаружить, и с этим можно согласиться. Причем, даже будучи неверующим человеком. Это общечеловеческие ценности и мысли, о которых всегда важно нам помнить. Для верующих людей его мысли о религии, о христианстве вообще, что такое христианство. Одна энциклика «Бог есть любовь Deus Caritas Est» чего стоит. Что христианство — это не просто сумма неких предписаний, это не просто какое-то, так скажем, морализаторство, так прафразируя, это не просто кака-я то принадлежность какой-то религии. Это выбор Бога, который есть любовь. И вот в чем эта любовь проявляется. Это, вообще говоря, повод для размышления не только для христиан. Вообще, для современной культуры. Кроме того, Папа, конечно, большой вклад внес, если касается уже наших российских проблем, в улучшение, в заметное улучшение отношений между римской католической и русской православной церквами, здесь в России. И католики, как и православные, судя по публикациям, этого не могут не заметить, всегда тоже подчеркивают.
М.Ц. А что именно было сделано для улучшения отношений с РПЦ?
И.К. Ну, в частности, самая динамика. Изменилась динамика, ну, в лучшую сторону, так скажем. Прошли те времена, когда мы обвиняли друг друга, я могу сказать, это уже, может быть, слишком оптимистично, но все-таки эти времена, я считаю, уже остались в прошлом. Взаимных каких-то обвинений, не только обвинений, подозрительности, взаимной подозрительности, недоверия друг к другу, непонимания друг друга. Сейчас мы лучше понимаем друг друга, мы доверяем друг друга. И более того, мы выступаем единым фронтом, вообще говоря, в защите христианских ценностей.
М.Ц. Сейчас будет избран новый Папа. Естественно, сразу появляются первые возможные имена, кто станет новым Папой Римским. Я хотела вас спросить, что касается самой системы избрания нового Папы, когда обсуждается новый кандидат, кто-то из кардиналов, идет выбор между личностями, или между направлениями, которые несет будущий Папа Римский с собой?
И.К. Вы задаете очень сложный вопрос, на самом деле. Традиция церкви право, прежде всего ставит конкретные требования к конкретному кандидату. Но журналисты, политики постоянно муссируют эту политическую подоплеку. Различные партии, различные фракции, которые враждуют между собой, или наоборот, объединяются друг с другом.
М.Ц. Ну, да, мы проецируем просто демократическую систему на систему церковную.
И.К. Совершенно верно, мы проецируем светскую систему на управление римско-католической церковью. Вот я бы не очень с такой постановкой вопроса соглашался. Меня часто спрашивают: этот Папа консерватор, или либерал? А вообще говоря, сами слова «консерватор» и «либерал» — это не библейские слова. Это слова чисто светские. Я предпочитаю все-таки употреблять библейскую терминологию и терминологию христианской культуры. А именно, миссионер, проповедник Евангелия. Вот критерий, наверное, главный, насколько он является пламенным проповедником Евангелия, насколько он является миссионером. Независимо от того, он более или менее консервативный, либеральный с точки зрения именно уже светских представлений. Кроме того, я хотел бы все-таки обратить внимание на то, что результаты конклавов, по крайней мере последних, всегда удивляли. И Иоанн Павел II, и избрание Бенедикта XVI было для многих неожиданностью. Поэтому здесь мы считаем так, можно сказать полушутя, полувсерьез: Господь все-таки имеет здесь свое последнее слово. Конечно, я в это верую. Но почему полушутя-полувсерьез — потому что Господь иногда над нами может пошутить.
Страницы: 1 2

О развитии идеи «Киевского патриархата» в украинском униатстве

Окончание. Начало Здесь

Петрушко Владислав Игоревич

Вместе с тем Иоанн XXIII предпринял ряд мер, способных в глазах украинских униатов компенсировать негативно встреченное ими улучшение отношений Ватикана с Русской Православной Церковью и Советским Союзом.

В частности, понтифик учредил несколько новых униатских экзархатов и еще более увеличил число епископов Украинской Греко-католической Церкви в диаспоре. В 1959 г. был учрежден отдельный экзархат для украинских греко-католиков в Германии³⁰, во главе которого был поставлен епископ Платон Корниляк³¹. В 1960 г. был также учрежден униатский экзархат во Франции³², его возглавил епископ Владимир Маланчук³³. В 1962 г. был образован украинский экзархат в Бразилии³⁴, экзархом стал епископ Иосиф Мартынец. Наконец, в 1963 г. был открыт экзархат для украинских униатов в Англии и Уэлсе³⁵, во главе которого был поставлен епископ Августин Горняк³⁶. Кроме того, Иоанн XXIII в 1961 г. основал в составе украинской греко-католической митрополии Филадельфии епархию в Чикаго³⁷, епископом утвержден Ярослав Габро³⁸. Еще один униатский архиерей — Андрей Сапеляк³⁹ — был поставлен в 1961 г. епископом-помощником римско-католического архиепископа Буэнос-Айреса, апостольским визитатором для украинских греко-католиков в Аргентине⁴⁰.
Другим важнейшим достижением Иоанна XXIII в стала достигнутая им договоренность с советским руководством об освобождении из заключения главы греко-католиков Галиции митрополита Иосифа Слипого.
С началом понтификата Павла VI восточная политика Святого Престола значительно изменилась. Позиционируя себя в качестве продолжателя курса Иоанна XXIII, новый Папа, тем не менее, выработал свою собственную политическую линию в таких вопросах, как отношение к украинским униатам, развитие экуменического диалога с Православными Церквями и межгосударственные отношения Ватикана и СССР. Павел VI стремился компенсировать негативную реакцию в радикально настроенных политических кругах Запада, которую вызвали резкие перемены в восточной политике Святого Престола при Иоанне XXIII. Продолжая контакты с Московским Патриархатом и советским руководством, Павел VI, уравновешивал их мерами, призванными успокоить Запад и убедить его в том, что Ватикан сохраняет приверженность своим традиционным политическим ориентирам. Такая двойственность курса Павла VI вновь обусловила повышенное внимание Святого Престола к украинским униатам.
Ввиду наметившихся перемен в восточной политике Ватикана представители украинской националистической эмиграции и западных спецслужб пытаются использовать трибуну II Ватиканского собора, продолжающего свою работу при Павле VI, для организации новых акций, направленных против Московского Патриархата и Советского Союза. Возвращение Иосифа Слипого убеждало лидеров украинской эмиграции и униатский епископат в возможности уступок со стороны руководства СССР.
Греко-католические иерархи в тесном контакте с представителями националистической эмиграции (которым оказывали покровительство спецслужбы США и других стран Запада) вновь обратились к идее учреждения Киевского патриархата и начали разрабатывать масштабную церковно-политическую программу оказания нажима на СССР. Ее итогом должна была стать уже не только консолидация греко-католической диаспоры, но и легализация Униатской Церкви в советской Украине. Покровительство Павла VI украинским греко-католикам подвигло их на решительные действия. Их кульминацией стало выступление Иосифа Слипого 11 октября 1963 г. на 2-й сессии II Ватиканского собора, в котором митрополит призвал участников собора создать Киевский униатский патриархат⁴¹.
Проблемы создания Киевского греко-католического патриархата вслед за митрополитом Слипым в своем выступлении 20 ноября 1963 г. также коснулся украинский униатский епископ из Аргентины Андрей Сапеляк. Он отмечал, что существующие в Католической Церкви восточные униатские патриархаты имеют крайне немногочисленное количество приверженцев, тогда как украинские греко-католики, которых намного больше, чем других униатов, до сих пор не имеют своего патриархата⁴².
  В то же время двойственность курса Папы Павла VI стала причиной того, что в Ватикане отсутствовала единая позиция по вопросу об Украинском патриархате, а среди иерархов курии имелись как сторонники, так и противники его учреждения. Последние опасались, что усиление униатов отрицательно скажется на экуменическом диалоге с Московским Патриархатом и вызовет раздражение советских властей. По этой причине рассмотрение вопроса об учреждении Киевского униатского патриархата на соборе так и не состоялось, хотя Павел VI был склонен использовать вопрос о патриархате в качестве «козыря» в переговорах с Москвой. В итоге Святой Престол в качестве компромиссного варианта утвердил за митрополитом Иосифом Слипым лишь титул верховного архиепископа, хотя и с правами, близкими тем, которыми обладали патриархи Восточных Униатских Церквей. Тем самым Украинская Греко-католическая Церковь все же объединялась в единую структуру во главе с верховным архиепископом и общим синодом.
Таким образом, после II Ватиканского собора украинские униаты диаспоры консолидировались и стали проявлять значительную активность, чем также была оказана моральная поддержка греко-католикам, нелегально действующим на территории СССР, которые также расширили свою деятельность.
Перемены в восточной политике Ватикана при Павле VI также нашли свое отражение в реорганизации деятельности всех Униатских Церквей и сообществ, находящихся в юрисдикции Рима. Эта программа, отходившая от курса Иоанна XXIII на развитие дружественных отношений с Православными Церквями, была изложена в принятой II Ватиканским собором «Декрете о Восточных Католических Церквах»⁴³.
Страницы: 1 2 3 4

Средневековые ведовские процессы

Демонология от Блаженного Августина до XVIII века

Ольга Игоревна Тогоева
кандидат исторических наук, Институт всеобщей истории РАН

Говоря о средневековой демонологии, нужно прежде всего понять, что она возникла не в позднее Средневековье или раннее Новое время, о котором принято говорить как о периоде «охоты на ведьм». Первые демонологические идеи возникли еще в эпоху поздней Античности и развивались на протяжении длительного времени, претерпевая значительные изменения, закончив формирование ближе к XVI—XVII векам.

Первая более или менее полная теория об отношениях человека с дьяволом возникла в IV веке новой эры в трудах Блаженного Августина. «Открытием» выдающегося теолога стала установленная им тесная связь между приверженностью людей суевериям и демонологией: в его сочинениях впервые была высказана идея о том, что вмешательство дьявола является основной причиной впадения человека в грех и, соответственно, главным условием осуждения ведьм и колдунов. Августин развил в своих сочинениях идеи епископа Лионского Иринея, который во II веке новой эры ввел само понятие дьявола в христианскую экзегезу: Августину принадлежала идея о том, что люди заключают союз с дьяволом или с его приспешниками, демонами, и из этого союза вырастают все их злодеяния. Вместе с тем для Августина влияние дьявола и его демонов на человека представляло собой иллюзию: он считал, что демоны, в отличие от ангелов, не могут создать ничего реального, они творят лишь «воображаемые видения» — фантазии, которыми, собственно, и питаются люди, вступающие с ними в контакт.
Концепция Августина имела основополагающее значение для развития демонологии в Западной Европе. Она была воспринята средневековыми теологами вплоть до XIII века. В частности, в совершенно неизменном виде эта теория оказалась изложена в XII веке в Декрете Грациана, который являлся основой всего канонического права не только эпохи Средневековья, но и Нового времени.
 Отношение Грациана к магическим практикам становилось ясно уже по первым строкам посвященного им раздела: предсказателями он называл тех, кто под видом «лживой религии» (т.е. ереси) выдавал свои пророчества за истинное знание. Всех «авгуров, прорицателей и колдунов» он считал необходимым отлучать от церкви за их попытки при помощи демонов предсказать будущее, которое в действительности ведомо лишь Господу и его ангелам. Епископам Грациан рекомендовал всячески бороться с магическими практиками, имеющими хождение в их диоцезах, и искоренять «преступные секты», в которые вступают местные жители, полагающие, что все происходящее с ними там является реальностью. На самом же деле, писал Грациан, никаких ночных путешествий с демонами, никаких собраний в потайных местах, никакого обмена опытом между членами «секты» не происходило. Все это им снилось — вот почему концепция сна была очень важна для средневековых демонологических трактатов — либо эти «видения» навевали им демоны.

Все изменилось, однако, в XIII веке, и прежде всего благодаря трудам Фомы Аквинского. Именно Аквинат ввел в описание отношений людей с дьяволом понятие «умысел». Он настаивал на личной ответственности ведьм и колдунов за совершенные ими злодеяния и полагал, что человек в данном случае выступал не жертвой происков Нечистого, но являлся активной стороной этого союза: он сам заключал договор с дьяволом или его демонами, а затем использовал их умения в собственных целях.
Томистская идея об активной роли адептов дьявола оказала сильнейшее влияние на последующую традицию восприятия колдовства — прежде всего как отдельного, самостоятельного греха, а затем — как умышленно совершенного (и абсолютно реального) преступления. Как свидетельствуют папское законодательство и документы юридической практики, уже со второй половины XIII века ересь и колдовство стали трактоваться как два    самостоятельных деликта, расследование которых тем не менее должен был осуществлять один и тот же суд — суд инквизиции. Данное положение вещей было впервые письменно зафиксировано в середине XIII века, в понтификат Александра IV (1254—1261). Однако наиболее интересным с этой точки зрения оказался понтификат Иоанна XXII (1316—1334).
Иоанн XXII был человеком крайне мнительным и искренне верившим в колдовство: он постоянно опасался, что на него наведут порчу или отравят. Если судить по письмам, выходившим из его канцелярии, Иоанн XXII считал колдовство таким же реальным и важным преступлением, как и ересь. В 1320 году он постановил, что отныне любые случаи магии (вызов демонов, поклонение им, заключение с ними договора, использование в преступных целях освященной гостии или восковых фигурок) подпадают под юрисдикцию инквизиции. Именно в его понтификат, в 1319—1321 годах, были проведены консультации с наиболее значительными европейскими теологами по вопросу о том, что такое колдовство и нужно ли его отличать от ереси. В результате этих консультаций в 1326 году Иоанн XXII издал знаменитую буллу Superilliusspecula, в которой говорилось о том, что отныне все случаи колдовства подлежат расследованию в суде инквизиции, и их следует наказывать так же, как ранее наказывали за впадение в ересь. Таким образом, он выделял ведовские процессы в самостоятельное судопроизводство.
С точки зрения Иоанна XXII и его последователей, колдовство отличалось от ереси самой своей сутью. Если ересь заключалась в сознательном отказе от следования догматам католической церкви и, как следствие, в принадлежности к секте, доктрина которой была осуждена как противная христианской вере, то под колдовством понимались прежде всего запрещенные практики, производимые при помощи вполне материальных предметов, которые при удачном стечении обстоятельств могли быть представлены в суде в качестве неоспоримых вещественных доказательств вины того или иного человека. К последним относились различные записки с подозрительными текстами (в более поздних демонологических трактатах «превратившиеся» в договоры с дьяволом), неопознанные жидкости и субстанции, предметы одежды, восковые фигурки и т.д. Благодаря такому подходу уже в XIV веке в европейской судебной практике колдовство начинает рассматриваться не как иллюзия, но как реальность.
Страницы: 1 2

Тайна Фатимы

Диакон Алексей Старицын

 Ватиканские мифы

 В «ВЕСТНИКЕ Западно-Европейской Епархии Русской Церкви за Рубежом» № 36 за 1993 год была опубликована одна интересная
статья под названием «Фатимское дело». Начинается она с описания грандиозной «фатимской акции», которая транслировалась по всей России в течение 75 минут (по 150 теле/радиостанциям), очередного туда паломничества, в том числе и российских римо-католиков (лишь двое из
этой группы умели более-менее правильно изъясняться по-русски). Тогда, как бы, вся Россия узнала о «фатимских пророчествах». Но еще в 80-х годах среди верующих тогдашнего СССР, да и не только среди мирян, но и среди монашествующих и духовенства, стали ходить истории о чудесном явлении Божией Матери в Португалии, в местечке Фатима (Fatima — ударение здесь ставится потому, что в России ошибочно произносят Фатима или Фатима, не забудем, что это не Средняя Aзия, а Португалия и иные акценты). Важнейшее составляющее этого явления было вещание фатимским пастушкам о судьбах России. В рассказах об этом событии подчеркивалось, что явление произошло в 1917 году, в роковой для России год, что было правда. Таким образом, наводилась как мы связь между Португалией и Россией, по сути же, между папским католицизмом и российским Православием.
Некоторые рассказчики утверждали, что первое явление в Фатиме произошло в день отречения Государя от престола, что не правда, а выдумка. Первое явление, по утверждениям Лусии (Lucia — а не Лючиа), произошло 13 мая 1917 года, а Государево отречение 2-го марта 1917-го.
Но это, так сказать, мелкие заблуждения, о крупных поговорим дальше. Все эти разговоры показатель того, каких широчайших масштабов достигло в  России увлечение этими Фатимскими заблуждениями.
Вернемся сначала в историю и посмотрим, как Фатимские события развивались. Сделаем это для того, чтобы, выстроив цепь событий, проследить, не упущено ли что-либо предыдущими интерпретаторами истории, творцами иезуитских мифов.
Начиная с 1917 года по 1919 год отношение к «фатимскому делу» было крайне отрицательное, как со стороны римо-католического клира, так и,
естественно, со стороны тогдашнего явно масонского и явно антицерковного и еще более антиклерикального правительства (в виде иллюстрации
заметим, что именно тогда, после свержения монархии в 1910 году, вышел запрет на публичное ношение сутаны и любой церковной одежды в
Португалии). Местный настоятель после первых разговоров с Лусией не верит ей. При папе римском Бенедикте ХV восстанавливается диоцез Лейрия, новым епископом назначается первое расследование и впервые допрашиваются церковным начальством трое пастушков.
Жозе Курреиа да Силва, назначенный в 1919 году епископом Лейрийским, все меняет. В 20-х годах он посещает Фатиму и далее меняет отношение клира к явлениям. По его инициативе покупается земля Кова да Ирия (Ирийская Яма), принадлежащая матери Лусии, и так берет свое начало новый сантуарио — святое место Фатима.
В данной статье мы не будем рассматривать и перечислять какие явления и видения были и о которых много писалось даже по-русски. Это явления мы оставим папистам, потому что для них подобное занятие представляет великий интерес. Для нас православных это не важно, как и вообще во всей Фатимской истории для нас важно не это, а то, почему так много возни у Ватикана вокруг темы Фатима-Россия, почему держится в тайне, вопреки  воли самой Лусии, так называемый «третий фатимский секрет» и возможно ли по внешним, так сказать, знамениям определить о чем этот секрет. Так что — продолжим историю.
Новые перемены приходят в 1926 году. Масонское правительство смещено в результате государственного переворота. Антонио де Оливейра Салазар провозглашает «Новое государство», где, в отличие от прежнего, основными принципами являются «Отечество и Вера». Отношение властей с римо-католической церковью полностью меняется. В 1927 году в сантуарио назначается первый ректор. Начинает свою работу газета Голос Фатимы. В послании епископа Лейрийскаго в 1930 году утверждается достоверность явлений Божьей Матери. Ватикан же, со своей стороны, откровенно молчит, хотя и там начинают говорить об этом.
Но вот уже Пий ХI в Ватикане освящает статуйное изображение  Богородицы Фатимской. А его приемник Пий ХII в октябре 1942 направляет
послание паломникам в Фатиму. Павел VI в 1967 году приезжает в Фатиму как паломник и встречается с Лусией. Примечательна история, которую рассказывают про встречу папы и Лусии, про тот самый «третий секрет», который Ватикан тщательно скрывает: когда он узнал содержание секрета, то упал в обморок. Этой подробности можно верить, а можно считать ее за анекдот, но конверт с «секретом» хранится в Ватикане и поныне. Сей запечатанный в конверте «секрет», лежащий на письменном столе, епископ Лейрийский дал сфотографировать журналистам еще в 1943 году, вскоре после его написания.
Страницы: 1 2 3 4