Бирюлевский бунт: кто виноват и что делать? — Мнения священнослужителей

В московском районе Западное Бирюлево 13 октября прошли массовые беспорядки. Они были вызваны убийством местного жителя, в котором подозревается приезжий из Азербайджана.
Читать далее »

Мораль такова: будь успешным и не попадись

Официальная мораль, как правило, отличается от бытовой. Причем в определенные исторические периоды они могут полностью не совпадать. Тем не менее, в любой стране, в любом сообществе и даже группе есть свои «десять заповедей», которые не следует нарушать.О том, каковы морально-нравственные приоритеты российского общества, рассуждает писатель и культуролог Андрей Столяров.

— Каковы «заповеди» современной России, и насколько они отличаются от «традиционных»?
— Если оставить пока в стороне официально провозглашенные ценности, кои, кратко замечу, представляют собой бессодержательный набор слов, то реально в современной России доминируют лишь две заповеди, которым следует или пытается следовать большинство россиян. Первая – «будь успешным», а вторая – «не попадись».
«Будь успешным» подразумевает обретение высокого материального статуса, причем добиваться этого допустимо любой ценой. Успех сейчас ценится превыше всего. Это оправдание жизни, ее высший смысл. Быть не успешным – означает ныне не быть вообще. «Ничто не имеет такого успеха, как успех».
«Не попадись», в свою очередь, подразумевает, что на пути к успеху можно отбросить любую мораль, нарушить любой закон, главное – чтобы тебя в этом не уличили. Главное – не угодить под «политический самосвал», не стать стрелочником, на которого в силу каких-либо обстоятельств переводят вину.
Вот эти две заповеди царят ныне в России.
— А как же такие ценности, как патриотизм, любовь к родине, о которых столько сейчас говорят? Или в глобальном обществе для них места нет?
— Современный российский патриотизм имеет по большей части декоративный характер. Конечно, если провести соответствующий опрос, 98% нынешних россиян скажут, что они патриоты. Люди вообще не любят отклоняться от нормативных догм, пусть даже догмы эти давно мертвы. Однако недавно я работал в одной социологической группе, которая прокачивала данную тему в косвенных показателях, и выяснилась любопытная вещь: ради семьи большинство россиян готово пожертвовать жизнью, ради друзей – деньгами, часто довольно значительными, а вот родине россияне готовы отдать лишь пару часов свободного времени, да и то – иногда. Собственно, о чем говорить? У нас все чиновники от среднего ранга и выше – пламенные патриоты. Чтобы убедиться в этом, достаточно телевизор включить. И что, их деятельность является патриотической? Нет, это просто идеологический макияж, позволяющий социальным зомби выглядеть как нормальные люди. Никакого реального содержания в данном патриотизме нет.
Замечу, правда, что в последние годы возникло такое явление, как деятельностный или гражданский патриотизм. Это когда по собственной инициативе собирается группа людей, ставит перед собой задачу и добивается ее исполнения. Замечу также, что гражданский патриотизм строится в основном на противостоянии местным, региональным или федеральным властям, то есть он носит, как правило, протестный характер. Однако это именно патриотизм – готовность членов сообщества к сверхнормативным усилиям для достижения общего блага. Ценности такого патриотизма еще не артикулированы, они не обрели форму заповедей, с которыми было бы согласно большинство россиян. Но, как говорил известный политик, «процесс пошел». Здесь, мне кажется, есть историческая перспектива.
— В перестройку мы отвергли советские ценности. Но ведь нельзя отрицать, что такие ценности у нас были, и играли они, вероятно, не только негативную, но и позитивную роль. Или общие ценности возможны только в тоталитарном обществе, где они насаждаются властью – насильственными, зачастую жестокими методами? А в обществе современном, мультикультуральном, свободном, общих ценностей нет и не может быть, у каждой общественной или этнической группы они – свои?
— Нет, нет, нет, тоталитаризм здесь ни при чем. Аксиологический канон (набор главных ценностей, которые разделяет подавляющее большинство) создает внутри себя любое устойчивое сообщество. Просто тоталитарный режим кристаллизует их гораздо сильнее, чем это делает демократия. В этом смысле очень показателен советский канон, который действительно создавался и насаждался целенаправленно.
Вот его основные черты. Советский человек – это прежде всего строитель коммунизма, светлого будущего всего человечества. Он интернационалист: для него, в общем, не существует наций. Он коллективист: общественное для него выше личного. Он руководствуется принципами социальной справедливости: не должно быть ни богатых, ни бедных, все люди равны. И, наконец, он социальный эмпат: всегда готов придти на помощь каждому, кто в ней нуждается.
Или еще короче: коммунизм, интернационализм, коллективизм, справедливость, взаимопомощь…
— Выглядит как скрижали…
— Это скрижали и есть. Скрижали СССР, заповеди советского человека. Такие скрижали играют в обществе колоссальную роль – они задают эталон, с которым каждый может себя сравнить. Тем самым они определяют поведенческий репертуар человека – типовые реакции, свойственные данному обществу. Благодаря канону (набору заповедей) человек получает ответ на чрезвычайно важный экзистенциальный вопрос: почему я так поступаю? Или: почему я должен так поступать? И ответ здесь простой: потому что я – советский человек и принадлежу к советскому обществу. То есть канон – это еще и эталон идентичности, работающий как оператор консолидации. Он непосредственно продуцирует и поддерживает «национальный характер» сообщества, утверждая нравственные и социальные нормы, специфические для него.
Обратите внимание: в советском каноне все заповеди – не материальные…
Страницы: 1 2

Лжемиссионерство не стоит на месте

Недавно на нашем сайте опубликована статья, в которой рассматривается проблема современного лжемиссионерства, в частности профанации проповеди Православия при использовании в миссионерских целях неподобающих средств. Журналистка «ПК» попросила священнослужителей и компетентных мирян прокомментировать пришедшее в редакцию газеты письмо от православных верующих из города Тулы, обеспокоенных лжемиссионерством посредством рэп-музыки, распространенным в их епархии.

И вот на днях тема получила продолжение. Газета «Комсомольская правда» напечатала кощунственную статью «Священный рэп: Чувашский „Охлобыстин“ учит подростков любви и смирению речитативом», посвященную деятельности бывшего ди-джея и рэпера, а ныне — «священника-рэпера» Максима Курленко.
«Отец Максим записал целый альбом под творческим псевдонимом Nastoyatel. И получилось на удивление здорово. Впрочем, это не простая случайность: в миру Максим Курленко был ди-джеем на одной из радиостанций Екатеринбурга. Там он познакомился с музыкантами, с которыми впоследствии создал рэп-команду EK Playaz, стоявшую у истоков русского рэпа», — говорится в статье, пестрящей различными кощунствами и издевками над святыми для православных христиан понятиями (например, заголовки: «Святой ди-джей», «Интернет в помощь» и т.д.).
Новоиспеченный лжемиссионер не так давно пришел в Церковь, однако уже успел стать настоятелем храма и даже возглавить Епархиальный отдел по работе с молодежью. О себе он рассказал: «В 2004 году я ушел из музыки, для меня открылось нечто новое: Господь коснулся меня своей благодатью, вся жизнь изменилась. Я переехал в Чувашию, но с ребятами продолжаю общаться, и друзей-рэперов у меня по-прежнему много. <…> Я подумал: а почему бы не наполнить субкультуру хип-хопа более глубоким смыслом? Ведь когда на Руси появилось Православие, язычество не стали рубить на корню. Существующие обряды просто стали наполнять другим содержанием... Так же, я думаю, и сейчас: рэп, рожденный жесткими ритмами города, можно переосмыслить и сделать созидательным».
С приведенными словами лжемиссионера о. М. Курленко никак нельзя согласиться. По сути он возвел хулу на Русскую Православную Церковь, обвинив ее в язычестве, чтобы оправдать свое недостойное христианского пастыря пристрастие к рэп-музыке.
В житии святого равноапостольного князя Владимира читаем: «Трудно переоценить глубину духовного переворота, совершившегося молитвами святого равноапостольного Владимира в русском народе, во всей его жизни, во всем мировоззрении. В чистых киевских водах, как в „бане пакибытия“, осуществилось таинственное преображение русской духовной стихии, духовное рождение народа, призванного Богом к невиданным еще в истории подвигам христианского служения человечеству. – „Тогда начал мрак идольский от нас отходить, и заря Православия явилась, и Солнце Евангельское землю нашу осияло“. В память священного события, обновления Руси водою и Духом, установился в Русской Церкви обычай ежегодного крестного хода „на воду“ 1 августа, соединившийся впоследствии с празднеством Происхождения Честных Древ Животворящего Креста Господня, общим с Греческой Церковью, и русским церковным празднеством Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице (установленным святым Андреем Боголюбским в 1164 году). В этом соединении праздников нашло точное выражение русское Богословское сознание, для которого неразрывны Крещение и Крест.
Всюду по Святой Руси, от древних городов до дальних погостов, повелел святой Владимир ниспровергнуть языческие требища, иссечь истуканов, а на месте их рубить по холмам церкви, освящать престолы для Бескровной Жертвы. Храмы Божии вырастали по лицу земли, на возвышенных местах, у излучин рек, на старинном пути „из варяг в греки“ — словно путеводные знаки, светочи народной святости. Прославляя храмоздательные труды равноапостольного Владимира, автор „Слова о законе и благодати“, святитель Иларион, митрополит Киевский, восклицал: „Капища разрушаются, и церкви поставляются, идолы сокрушаются и иконы святых являются, бесы убегают, Крест грады освящает“. С первых веков христианства ведет начало обычай воздвигать храмы на развалинах языческих святилищ или на крови святых мучеников. Следуя этому правилу, святой Владимир построил храм святого Василия Великого на холме, где находился жертвенник Перуна, и заложил каменный храм Успения Пресвятой Богородицы (Десятинный) на месте мученической кончины святых варягов-мучеников (память 12 июля)».
Как видим, лжемиссионер пересказал историю с точностью до наоборот: после Крещения Руси язычество отвергалось осознанно, было полностью заменено Святым Православием: идолы сокрушались, языческие обряды, праздники, предрассудки были оставлены, на месте капищ намеренно воздвигались святые храмы.
К сожалению, приходится сознавать, что лжемиссионерство не стоит на месте. Еще лет семь-десять назад первые проповеди лжемиссионеров на рок-концертах вызывали острые дискуссии. Сегодня уже никого не удивишь «священником-рокером», «священником-рэпером», «дьяконом-металлистом» и т.п. персонажами, позорящими священный сан. Весь этот путь уже давным-давно пройден западными католическими и протестантскими «священниками». Результат: распродающиеся с молотка кирхи и костелы.
Скудость улова современных лжемиссионеров объяснима их отрывом от Православной миссионерской апостольской традиции. Если бы они были истинными христианами, если бы соблюдали заповеди Божии, церковное законодательство и святоотеческие наставления, тогда бы наш народ давно покаялся, и произошло бы возрождение Святой Руси. Однако беда в том, что рэп- и рок-служителей это, похоже, мало заботит. Им, видимо, доставляет личное удовольствие заниматься чем угодно: музыкой, театром, спортом, и т.д, только не спасением соблазняемых их лжемиссией душ человеческих.

Дмитрий Мельников

источник

Мать спасла похищенного сына, одевшись в паранджу

Калли Аттея из США самостоятельно вызволила своего 12-летнего ребенка, похищенного отцом-мусульманином во время поездки в Египет.

  Жительница США Калли Аттея решилась в одиночку спасти своего 12-летнего сына Нико, похищенного его родным отцом в Египте в 2011 году.
Читать далее »

Священники большого города. Отец Федор Котрелев

Споры о вере с сослуживцами, игра на пианино в «Национале», о людях, живущих на вокзалах, а также три совета тем, кто хочет усыновить ребенка

Александр Борзенко

Возраст: 42 года.
Образование: МГУ, ПСТГУ.
Работа: Церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Красном селе.

Про армию

Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я захотел пойти в армию.

Почему — не помню, cкорее всего, из-за вечного стремления к романтической экзотике. Родители сначала думали меня отмазать, но узнав, что я этого не хочу, довольно спокойно отпустили. Времена все-таки другие были. Отношение к армии в обществе было не таким, как сейчас. И два года я провел во внутренних войсках в Туркмении.
Дедовщины особой у нас не было, потому что за год до моего призыва там кто-то кого-то расстрелял, и был большой скандал. Так что всяких ужасов вроде «ласточки» или «пробить лося» у нас не водилось. Ну, пол в казарме, естественно, мыли молодые. Но ведь трудно ждать от военнослужащих высшей христианской справедливости, трудно ждать, что все будут ходить с тряпочкой, независимо от возраста и срока службы. Так, наверное, только в монастырях бывает. Настоящая дедовщина была в соседних подразделениях нашего полка — они охраняли зэков в пустыне Каракум. Долетали отголоски, что там это процветало. Я зэков за все два года видел всего несколько раз и всегда от этого напрягался.

Молился наизусть, книг сначала не было. В армию же попадаешь, как в Царство Небесное, — голый.

Своей веры я не скрывал. Это был 1988 год, перестройка. На меня смотрели неодобрительно, но вполне терпеливо — мол, ничего, конечно, хорошего, что ты такой фрукт, но уж ладно, живи. У меня были хорошие сослуживцы. Мы с ними разговаривали про веру, спорили. Удивительно, но тогда, в конце 80-х, мои сверстники во время таких ночных дискуссий чуть не с кулаками бросались, если про Ленина что-то плохое скажешь. Тогда они воздымали руки и кричали: «Вот ты все, что хочешь, говори, только Ленина не трожь!»
В армии я гораздо больше и лучше молился, чем на гражданке, — это факт. Особенно в начале, когда все казалось страшным. Я тогда, как и все, попал в учебную часть. В таких частях людей за две-три недели силовым методом вводят в армейские реалии: учат заправлять койку, строиться, делать зарядку. Если и есть вещи в жизни, которые я по-настоящему не люблю, так это спортивные занятия. Помню, наматываешь круги по плацу — и все молитвы и церковные песнопения, какие знаешь, споешь. Смотришь, а уже и прибежали. Молился наизусть, книг сначала не было. В армию же попадаешь, как в Царство Небесное, — голый.

Про военный оркестр

Я хотел играть в военном оркестре. Но музыкальную школу я закончил по классу фортепиано, а в военном оркестре фортепиано нет, поэтому дирижер сказал мне: «Вот тебе труба, если за две недели не научишься играть — отправишься охранять зэков в Каракум. Научишься — останешься в Ашхабаде». Мне показали, как там играют — до, ре, ми, фа, соль, — и через две недели я уже знал простейшие партии второго корнета.

Дирижер сказал мне: «Вот тебе труба, если за две недели не научишься играть — отправишься охранять зэков в Каракум»

Это были дивные два года. Дирижер был человек достаточно интеллигентный, латыш с московским консерваторским образованием. Пожалуй, его можно даже назвать глубоким человеком. Все два года он занимался с нами теорией музыки и сольфеджио. Мы с гастролями объехали на старом советском автобусе все подразделения внутренних войск в Туркмении — это было турне по пустыне Каракум с концертами каждый вечер в разных войсковых частях. Взрослые музыканты все время водочку попивали, они алкоголики были все до одного. А дирижер сидит, читает какую-то умную книжку и только смотрит, чтобы музыканты не сильно напивались. Жара сорок градусов в тени, но тени там нет, поэтому температура за пятьдесят.

Про медицину и филологию

До армии я хотел стать врачом, поступал в медицинский. Но получил двойку по химии несмотря на то, что занимался с репетитором и был неплохо готов. Господь так управил, что я не сдал. Потом поступал в другой медицинский, но проспал экзамен и в результате недобрал одного балла. Но желание стать врачом меня не оставило, и поэтому целый год я работал санитаром в операционной отделения урологии.
Жена до сих пор говорит, что мой истинный путь — путь социального работника. Но эта профессия очень близка к профессии священника
А после армии я пошел на филфак. После университета где-то год преподавал латынь и греческий в РГГУ, но потом понял одну простую вещь: преподавать в институте и при этом не заниматься соответствующей наукой — маразм. А наукой я не занимался, мне это было неинтересно.
Страницы: 1 2 3

«Надо полюбить реальную церковную жизнь, а не мифы о ней» – протоиерей Георгий Коваленко

Леонид Виноградов

Протоиерей Георгий Коваленко, председатель Синодального информационно-просветительского отдела Украинской Православной Церкви,


рассказал Правмиру о проблемах Православия в Украине, взаимоотношениях Церкви и общества в этой стране, диалоге с другими конфессиями.

Не делать кощунникам рекламу

— Отец Георгий, можно говорить о росте антицерковных настроений в Украине, или выходка «Фемен» — неприятный, но единичный случай?
— Мы привыкли к скандалам вокруг Церкви, на Украине последние 20 лет и не было такого, как в России, периода относительного спокойствия и благоденствия. Постоянно случаются какие-то конфликты, провокации, но это нормальная ситуация — нигде в Евангелии не сказано, что будет по-другому. Поэтому я бы не стал выделять нынешнее время как особенно трудное для Церкви.
Проблема в том, что мы часто пытаемся отвечать не на свои вопросы — политические, экономические, государственного управления. Естественно, тогда и ведут себя с нами, как с политиками, чиновниками или бизнесменами. Церкви надо оставаться в рамках церковной проблематики. Это не значит, что нас не волнует происходящее вокруг, но даже на далекие от церковной жизни вопросы можно и нужно давать ответы в евангельском духе.
Ну, а спилив кресты, «Фемен» поставило жирную точку на собственной популярности в Украине. Обратите внимание — ни государство, ни общество не восприняло эту акцию как положительную, не поддержало их. Меня удивляет другое — российское продолжение этой истории. Сообщения о спиленных в России крестах настораживают.
Наш церковный посыл к СМИ был прост: не нужно делать им дополнительную рекламу. Многие, и не только церковные люди, недоуменно спрашивали журналистов, снимавших акцию: «Как вы могли спокойно на это смотреть, да еще и снимать?». Не пошла эта тема в Украине.

Заведено уголовное дело, идет следствие, но без участия Церкви. Мы ни на кого в суд не подавали, а сказали, что сколько бы ни спиливали кресты, будем их восстанавливать. Насколько мне известно, девицы гастролируют по Европе, устраивают там какие-то перформансы. Недавно их вызывали то ли к следователю, то ли в прокуратуру. Для Церкви вопрос суда непринципиален — это дело государства.

Раскол — политический проект

— Но ведь и православные люди в Украине наверняка придерживаются разных политических взглядов, по-разному относятся к России, к разделению наших стран. До сих пор существует раскол.
— Я бы не оценивал ситуацию в категориях войны или разделения. Те, кто ищет единства, всегда его находят, независимо от того, где проходит граница. Не проблема Церкви — проводить или ликвидировать государственные границы. Пусть этим занимаются политики, государственные деятели, а наше дело — проповедовать Христа. Часто именно политика мешает проповеди. Я имею в виду даже не государственную политику, а политику в наших головах. Надо освобождаться от политизированного мышления и уж во всяком случае не привносить его в церковную ограду.
Церковный раскол в Украине — политический проект, который будет существовать, пока на него будет политический заказ. Многие темы о Церкви, поднимаемые светскими СМИ, также навеяны политикой. Нам надо ломать стереотипы, учиться и на политические вызовы отвечать не политическим языком.
Если человек во всем хочет видеть политику, пришьет ее и к любому высказыванию священника. А кто ищет евангельский смысл, тоже его найдет, но важно, чтобы и в наших высказываниях этот смысл присутствовал. Долго время я считал, что священники могут высказывать свою политическую позицию только на кухнях и в кабинках для голосования. Теперь моя позиция немножко изменилась — даже на кухне не надо, только в кабинке для голосования.
Мне кажется, это принципиально для священнослужителя. Приходят выборы — надо вспомнить слова Спасителя «кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф., 22, 21) и после литургии — ведь выборы обычно в воскресенье — сходить проголосовать. Но не надо в храме Божьем агитировать за кого-то из кандидатов, решать политические вопросы и придавать судьбоносное значение выборам, которые проходят довольно часто. Не нужно сакрализировать политический процесс. Думаю, Церковь будет жить при любой власти, при любом режиме, и не наше дело эти режимы менять.

Подняться над сиюминутной политической ситуацией

— Как могут церковные СМИ помочь людям освободиться от политизированного мышления?
— Преподобный Серафим Саровский дал универсальный совет: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Сначала надо из собственной головы убрать политиканство, формировать целостное мировоззрение, проверять себя на соответствие Евангелию, церковной традиции.
Политическая позиция Церкви выражена в десяти заповедях. «Не убей, не укради, не прелюбодействуй…» — по таким нормам и должно быть устроено общество. Любую общественно значимую тему можно осветить с точки зрения христианской нравственности. Церковь поднимала и будет поднимать такие темы. Мы говорим о вечных ценностях, а поддерживать кого-то в политической борьбе — борьбе за власть — не церковное дело.
— Какие информационные проекты отдела вы считаете самыми удачными?
— Прежде всего, конечно, портал «Православие в Украине», который создавался на стыке 1997–98 годов и до сих пор существует. У меня как у руководителя Синодального информационного отдела много официальных проектов — официальный сайт, газета, журнал, видеоблог, радиопрограмма, фестиваль и координация всей информационной деятельности Церкви. А этот портал — неофициальный и неофициозный проект, у которого есть самостоятельная редакция.
Очень часто, к сожалению, в церковной информационной среде не хватает любви, доверия, уважения к иной точке зрения — на портале мы стараемся создать среду для диалога, предоставляем возможность высказывать различные точки зрения.
Сайт двуязычный, публикуем материалы на языке, на котором пишет автор: на русском или на украинском. Сначала переводили, но мониторинг показал, что большинство читает материалы в оригинале. Это неудивительно — в Украине почти все одинаково свободно читают на обоих языках.
Еще один любимый мой проект — Фестиваль СМИ православных, аналог российского фестиваля «Вера и слово». Мы провели уже шесть фестивалей, один из них — виртуальный. Это помогает координировать информационную деятельность Украинской Православной Церкви.
Обычно фестивали проходят два раза в год: один в Киеве, а второй в регионе. Проводили мы их в Крыму, на Донбассе, сейчас планируем провести на Западной Украине.
Специально охватываем всю территорию, чтобы православные люди лучше узнавали свою страну, а не мифы о ней. Например, о Донбассе бытует миф, что это криминальный край, в котором нет никакой духовной жизни. А участники и гости фестиваля увидели Святогорскую лавру, пообщались с наместником, оценили ее масштабы и поняли, что не случайно ей дан такой статус.

Также они побывали в храмах на предприятиях, познакомились с церковными людьми — жителями Донбасса, работающими на этих предприятиях. Многие из тех, кто был на Донбассе впервые, влюбились в этот регион.
То же самое, я уверен, произойдет и на Западной Украине — доброжелательно настроенный человек увидит там немало хорошего. А кто ищет конфликта, всегда его найдет. Господь говорит: «Если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло; а если оно будет худо, то и тело твое будет темно» (Лк., 11, 34). Везде есть хорошее и плохое, вопрос только в том, что человек хочет увидеть.
Светские СМИ, особенно информационные агентства, часто пишут о регионах в контексте предвыборной борьбы. Многие проблемы на местах они гиперболизируют, а иногда просто придумывают мифы в угоду чьим-то политическим интересам. Мы же стараемся подняться над сиюминутной политической ситуацией и вести диалог, помогающий лучше узнать друг друга, способствующий единению.
Страницы: 1 2 3

УПЦ КП настаивает на участие в праздновании 1025-летия Крещения Киевской Руси

Президент Виктор Янукович обсудил с главами христианских церквей планы празднования 1025-летия Крещения Киевской Руси.

При этом формат участия в торжествах Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП) остается неясным. По словам главы УПЦ КП Филарета (Денисенко), проведение Дня Крещения Руси без участия Киевского патриархата «может внести разделение в украинское общество».

Читать далее »

О гностиках и масонах

Протодиакон Андрей Кураев

В прошлом году СМИ буквально обрушивали на свою аудиторию информацию о подробностях хулиганских выходок Pussy Riot и Femen и о последствиях, которые те повлекли за собой.

Протодиакон Андрей Кураев считает, что для Церкви опаснее не эти выходки и даже не их оправдание, переходящее в одобрение, а псевдонаучные антихристианские фильмы и передачи, в которых ложь искусно переплетена с общеизвестными фактами.

В своем блоге отец Андрей возмущался тем, что не видно мобилизации церковных ресурсов для противостояния оккультизму и нью-эйдж. В чем же реальная опасность для Церкви этих идеологий и кто стоит за их пропагандой?
— Вышел очередной антихристианский фильм низкого качества. Зачем вообще кому-то нужно снимать подобное кино?
— Если бы речь шла просто об антихристианской полемике — это можно было бы понять: мы живем в разномыслящем мире. Но с канала на канал переходят фильмы, претендующие на статус «научно-просветительских» — и при этом на деле эти проекты оказываются столь же антихристианскими, сколь и антинаучными.
И если в 90-е эту недоброкачественность можно было счесть просто ляпом и плодом невежества, то сегодня этот устойчивый и набирающий силу тренд уже трудно объяснить просто недостатками чьего-то образования или вкуса.
Она появляется на телеканалах, перенимающих западные ноу-хау и работающих в тесном сотрудничестве с западными партнерами, а поделки такого рода не стесняются изготавливать серьезные медиакомпании вроде BBC или СNN.
— О Pussy Riot и акциях Femen говорили практически все СМИ, эти деяния комментировало множество уважаемых людей. Вы утверждаете, что псевдонаучное антихристианское кино опаснее явного кощунства в храмах. Почему так?
— Хулиганство себя и позиционирует как хулиганство. А тут с телезрителем говорят от имени науки. Современный же человек живет под гипнозом слов «наука доказала». И когда тебе на фоне книжных шкафов показывают профессора — ну как ему не поверить?!
На многих брэнды действуют гипнотически. Поэтому адепты секты Рона Хаббарда для завлечения предлагают пройти бесплатный «Оксфордский тест способностей», на самом деле не имеющий никакого отношения к Оксфордскому университету. Кто-то верит и историческим фантазиям Фоменко и Мулдашева, потому что к своим фамилиям те прибавляют титулы академиков.
Специалист подобен флюсу. Люди плохо умеют проверять информацию из непрофильной для них сферы и покупаются на рекламную обертку.
— Авторы сценария позиционируют себя как гностиков. Так ли это на самом деле? Что такое гностицизм?
— Гностицизм возник на стыке библейско-еврейской и греко-римской культур. Это было время, когда человек перестал удовлетворяться ощущением себя как части целого — этноса, полиса, космоса. На рубеже эр во всей западной культуре начинается поиск смысла для индивидуальной жизни.
На вопрос сказочно богатого царя Креза о том, кто самый счастливый человек на земле, мудрец Солон говорит, что это простой афинянин Телл. Он вырастил сыновей, дожил до внуков, пал в бою… Так мыслит архаика: человек просто часть общего. Но за пару столетий до Рождества Христова этот ответ уже не кажется достаточным.
Внуки — это хорошо, но смысл именно моей жизни не может быть настолько внеположен по отношению ко мне самому. Атеист Эпикур бросается в жерло Этны. Гораций же и самому богатому и многодетному царю готов сказать — «Но едва Неминуемость в крышу дома вобьет гвозди железные, не уйдешь ты от ужаса, и главы из петли смертной не вызволишь».
Гностики меняют знаки всех привычных оценок. Слово космос означает порядок. Это антоним хаоса. Для архаичного грека порядок — это хорошо. Но для гностика космос — это «порядок тюрьмы». Создается сложный миф, согласно которому внутри каждого человека есть ценность, несопоставимая ни с чем в космосе — это твоя душа. Которая, впрочем, не вполне твоя, ибо она — заблудившаяся и утратившая память частичка божества.
А космический порядок — это все то, что понуждает душу забыть о своей надкосмической свободе и идентичности. Вот эта идея сверх-космичности и ценности души — она уже собственно библейская. Не я — частица космической истории («микрокосмос»), а космос — часть моей биографии. Причем с точки зрения гностиков — самая худшая.
Связь вечной души и тленного тела — это мезальянс. Этот позорный союз с точки зрения гностиков не должен быть увековечен. Идея понятна. Но как ее совместить с Библией? Гностики продолжают считать Библии книгой божественного откровения. Они, как и евреи, считают Автора Библии и Автора мироздания одним и тем же Лицом. Но с их точки зрения и то, и другое не красит их Создателя.
В гностическом «Евангелии от Фомы» сказано: «кто нашел мир, тот нашел труп». Материальный мир, по представлениям гностиков — результат деятельности злого и неумного бога. На эту роль они назначают Бога Ветхого Завета, Бога евреев (налицо религиозно мотивированный радикальный антисемитизм). Поэтому они переворачивают библейские сюжеты вверх ногами: то, что Бог благословляет, в их глазах становится проклятием.
Например — брак и деторождение. Раз этот мир — творение зла и невежества, зачем в него вгонять еще одну душу? По нему правильнее пройти, не оставив потомства. Заодно Каин и змей искуситель становятся для них положительными персонажами.
— Разделяют ли эти взгляды современные гностики?
— А я считаю, что их — всерьез — нет. Проповедовать гностицизм и быть гностиком — разные вещи. Вряд ли сегодня есть люди, которые, реконструировав древнюю духовную традицию, готовы исполнять ее требования.
По Зигмунду Фрейду, любая религия, любая культура — это система табу. Так что же табуирует для себя современный гностик? От чего откажется, чем пожертвует ради «духовно-гностического» роста телезритель, убежденный соответствующей телелапшой?
И окажется, что у гностиков нет матрицы позитивного поведения. Только критика христианства. Как в романе Дэна Брауна главная тайна «чаши Грааля» оказалась в компромате на церковь и Христа, так и здесь есть лишь люди ненавидящие христианство и оправдывающие свою ненависть присвоенным себе именем гностиков. Это такие философствующие ролевики.
В этом отношении эти взрослые философы мало чем отличаются от подростков-сатанистов: как подростки, спилив крест, не ставят там статую Перуна, а просто оставляют поруганное место, так же и «как бы гностики» просто расширяют пустыню негативизма.
Древний гностицизм был природным врагом христианства, с этой ересью начали борьбу еще апостолы. А современные имитации гностицизма вряд ли могут отторгнуть верующего человека от христианства. Но вот если у кого-то есть внутренний конфликт с церковным учением — скажем, человек привык вести свободную сексуальную жизнь, но знает, что христианство осуждает такую модель поведения, то фильм поможет ему оправдать себя. Неудобно же самому себе сказать: я отторгаю Христа и Евангелие по причине моей влюбленности в мой блуд. Нужен повод поблагороднее.
— В фильме звучат прекрасные слова о равенстве всех людей…
— А это жульничество. Герои фильма почему-то приписывает древним гностикам ряд ценностных постулатов и догм современного либерального общества — вроде равенства людей. У гностиков никогда не было равенства людей. Они делились на плотяных (иликов), душевных (психиков), и духовных (пневматиков), Более «низкие» должны были находиться в послушании у более «высоких».
Переход из одной «расы» в другую был невозможен — черно-белый телевизор не может стать цветным. Но — сразу лесть и подкуп — если ты понял, о чем речь, и полюбил нашу доктрину, значит, ты уже не илик. «Пойми, ты не такой скотина как другие» — вот то знание, которым гордятся гностики. Откровенное презрение к людям можно увидеть и у таких современных гностиков, как Александр Дугин или Гейдар Джемаль.
— Этот фильм — единичный проект, или ждать ещё?
— Я убежден, что у такого рода действий есть серьезная координация. Такие проекты не обходятся без информационной, политической и финансовой подпитки. Это очень долгий сериал, ибо многовековую идеологическую войну против Церкви ведет часть западных элит — та, которая описана в романе Дэна Брауна «Код да Винчи» под именем «Приорат Сиона». Я рад, что роман Брауна снял табу с темы масонов. А то раньше тема масонов закрывалась простыми декларациями — «Во-первых, никаких масонов нет, а, во-вторых, они хорошие!».
— Вы верите в масонов и теорию заговоров? Принято считать, что такие убеждения идут в одном наборе с борьбой с паспортами и кодами и призывами восстановить в России монархию любой ценой, а их носители славятся неадекватным поведением.
— Знаю, любое нелестное упоминание о масонах блокируется возмущенным криком — «Как, Вы верите в теорию заговоров?!!!»
А почему я должен верить, будто все договоренности людей являются открытыми? И в бизнесе, и в политике, и в обычной жизни есть масса непрозрачных договоренностей (естественно, это никак не означает, будто все их участники являются масонами).
Год назад нынешний наш президент сказал о том, что с нашим уже прошлым президентом он договорился об их общем политическом будущем еще тогда, когда он сам был позапрошлым президентом… А мы узнали об этом лишь спустя четыре года.
Возможно, для спокойного обсуждения темы закрытых договоренностей и обязательств в мировой политике лучше по крайней мере для начала анализа изъять из лексикона термин «масоны» и просто говорить о наличии закрытых элитных политических клубов со своими финансовыми и политическими интересами, принимающих серьезные решения и не избирающихся демократическим путем.
Демократии в самих масонских организациях не больше, чем при выборах Римского Папы. Разве в Приорате Сиона у Дэна Брауна «великий магистр» избирался демократическим путем? Память о закрытых клубах, поддерживающих мифы о том, что «все решает народ путем голосований», помогает понять, что «миф о западной демократии» — это действительно миф.
Страницы: 1 2

Невероятный риск

Интервью с протоиереем Павлом Великановым, главным редактором научного богословского портала «Богослов.Ru», проректором МДА по научно-богословской работе

Отец Павел, у нас недавно появилась рубрика, посвящённая диалогу церкви и культуры.

Как только мы стали говорить об этом сравнительно регулярно, а не от случая к случаю, мы гораздо яснее увидели, как много тут есть подводных камней с самых разных сторон. Так как Вы на эту тему размышляете, хотелось бы знать, какими Вы видите самые главные проблемы диалога церкви и культуры сегодня?
Есть несколько ключевых проблем, которые мешают полноценному диалогу. Одна из них - то, что церковное общество в своей массе вообще не готово к любому открытому диалогу независимо от того, диалог ли это с культурой, или с учёным сообществом, или даже с журналистским. В церкви есть хроническая болезнь, название которой - декларативность. Мы привыкаем вещать с амвона и подсознательно уже не предполагаем, что нам кто­-то имеет право и может ответить, тем более ответить аргументированно, обоснованно и т. д. Мы сразу же пугаемся этих вещей, замыкаемся в себе и воспринимаем этого человека как потенциального «духовного врага». Так что первая задача, которую необходимо решить, чтобы вывести диалог на более высокий уровень, - это научить будущих священников самой форме диалога.
Ещё одна проблема диалога - в том, что в нашем церковном сообществе есть, к сожалению, не вполне изжитая болезнь переходного периода, которую можно назвать скрытым антагонизмом к светской культуре. Мы воспринимаем культурное сообщество как людей, которые пытаются собой подменить религию. Такое мнение действительно имеет право на существование, поскольку в секулярном обществе (в том числе коммунистическом) значительную долю функций церкви именно в плане просвещения, более того - я бы даже сказал катарсиса, брали на себя деятели культуры.
Иногда через произведения культуры звучало даже пророческое слово — достаточно вспомнить «Бесов»...
На сегодняшний момент ситуация принципиально изменилась. Но в нашем сознании есть ещё много таких комплексов, связанных с областью культуры, которые не позволяют нам вступать в полноценный плодотворный диалог с её деятелями. (Мы пока говорим только о проблемах с нашей, внутренней, стороны.)
И последнее, что я отметил бы, - то, что на самом деле у нас нет адекватных площадок для ведения диалога. Естественно, мы не можем вести диалог на площадках внешних, на площадках самих представителей культуры, потому что мы подсознательно воспринимаем эти площадки как враждебную территорию. Естественно, и они не придут к нам, потому что точно так же будут воспринимать нас как пространство, даже более откровенно враждебно настроенное и агрессивно выражающее себя по отношению к ним. А других площадок у нас просто нет.
До сих пор вынашивается идея создания светских культурно­-просветительских центров, которые не были бы юрисдикционно зависимы от церкви, не были бы финансируемы со стороны государства, каких­-нибудь муниципальных, федеральных образований, но при этом целиком окормлялись и направлялись бы представителями церкви. На мой взгляд, это наиболее эффективный способ создания правильной среды, в которой только и может вестись диалог.
Почему я это говорю? Потому что в рамках нашего портала «Богослов.Ru» мы с самого начала поставили задачу создать обстановку - начиная с дизайна и заканчивая редакционной политикой, - которая не напрягала и не раздражала бы как человека глубоко воцерковлённого и погружённого в церковную науку, богословие, так и совершенно светского специалиста, который вообще ничего о церкви не знает и которого всё церковное скорее раздражает, чем вдохновляет. И, как показало время, для многих светских людей «Богослов» стал в целом приемлемой площадкой, на которой они могут выражать свое мнение - при том, что могут не соглашаться, спорить и т. д. На мой взгляд, создание таких площадок целиком оправдано и должно стать приоритетом. Причём не для того, чтобы устраивать глобальные встречи, диспуты, дискуссии - мы до этого ещё совершенно не доросли - а для того, чтобы молодёжь (которую мы должны прежде всего воспитывать) вырастала в несколько обновлённой парадигме: человек церковный может быть ещё и высококультурным, причём не только внутри церковной ограды, но и во внешней среде. Он может, не теряя своей высокой духовности и церковности, быть при этом действительно интересным для внешних, нецерковных деятелей культуры.
Сейчас в нашем приходе, где я служу, образовался творческий союз молодёжи: иконописец, который помимо своего основного дела занимается графикой, выпускник Лингвистического университета (он занимается литературным творчеством, пишет стихи) и ещё несколько молодых людей разной степени воцерковлённости. Они объединились в творческое объединение «Квадрат», стали устраивать в городе выставки, и тут мы с удивлением поняли, что это одинаково интересно как людям церковным, так и нецерковным. Причём тематика выставок отчасти связана с богословскими и философскими вещами, отчасти нет. Например, последняя выставка называлась «Чёрное и белое». Эту тему можно так развить в богословском плане, что появляется возможность говорить о чём угодно. Выставка оказалась эффектной, резонансной, интересной. И я думаю, что это то самое правильное направление, которое позволит нам уйти от политики «оголтелого миссионерства», которым, к сожалению, сейчас многие очень заражены, - а ведь из­-за неё постепенно, понемногу, шаг за шагом те территории, которые вполне законно считались местом деятельности и присутствия церкви, оказались от церкви отчуждены. Потому что мир сейчас очень болезненно реагирует на церковь, когда она пытается использовать светский инструментарий информационного противодействия для ведения какой­-то идеологической войны и этот инструментарий обращает против самого мира. Ведь подсознательно этот мир чувствует, что по сути это неправильно, есть другие инструменты, не столь внешне эффективные, но гораздо более эффективные по сути, по силе своего воздействия.
Страницы: 1 2

Церковь не создает сторонников, Церковь создает святых

Интервью с одним из самых авторитетных иерархов Элладской Православной Церкви митрополитом Лавреотикийским и Месогейским Николаем (Хаджиниколау).

митрополит Николай, Лавреотикийский и Месогейский

Вы полагаете, что причины кризиса кроются в том, что мы предали забвению наше культурное наследие?

Не просто предали забвению, а отказались от него. На мой взгляд, глубинные причины кризиса следует искать в нашем поведении. В том, что мы не понимаем, какое богатство и глубина содержатся в нашем Предании и истории. Из образа жизни мы низвели нашу духовную традицию до уровня информации и рассудочной дисциплины.
Почему мы не смогли противостоять кризису?

митрополит Николай, Лавреотикийский

Потому что повели себя раболепно и пассивно, без героизма. Как соглашатели повели себя наши политики, деятели культуры, ученые, да и представители Церкви тоже. Мы все смирились с положением дел и стали соглашателями. Я не могу в точности утверждать, что весь этот кризис придуман и руководим из каких-то зарубежных центров влияния, но даже если это действительно так – на нас самих лежит значительная часть вины за сложившуюся ситуацию.
То есть Вы не видите сопротивления со стороны греков?
А Вы сами видите где-нибудь здоровое сопротивление? У нас забрали всё, а где же наш героизм? Мы побоялись сказать свое мужественное НЕТ. Не протестовали ни против экономического сокращения, ни против материалистического удушья.
Вы говорите об идеологическом сопротивлении?
У нас забрали нашу национальную идентичность, чувство собственного достоинства, а после этого еще и уничтожили нашу экономику. Мы должны были в самом начале противостоять этому с помощью идеологической (как Вы правильно сказали) революции1. Но и сейчас по-прежнему не поздно вернуться к нашим корням, нашему Преданию, нашей национальной идентичности. Именно в этом и кроется наша сила. Мы виноваты в том, что они убили нашу Родину, но еще имеем возможность сопротивляться.

митрополит Николай, Лавреотикийский

Какую роль в духовном возрождении может сыграть Церковь? Есть ли у нее своя доля ответственности за происходящее?
Церковь несет большую ответственность за то, что стала частью государственной системы (это проявилось не только в ее поведении, но и в образе мыслей). После того, как она обнялась с государством, у нее не осталось свободных рук, чтобы обнять народ.
Я не отрицаю важности благотворительной деятельности, но ее недостаточно, чтобы сблизиться с народом. Куда важнее – поддержка духовных корней народа, его культуры и глубинных внутренних потребностей. Мы не утолили духовной жажды наших соотечественников. Довольствовались поддержкой добрых привычек, этикета и внешних добродетелей. Что мы можем сказать современной молодежи? Разве мы ее понимаем?
Мы хотим, чтобы наши дети были вместе с нами не для того, чтобы увеличить число последователей Церкви. Церковь не создает сторонников. Церковь создает святых. И это совсем разные вещи. Быть святым – значит быть свободным человеком. Святой – это не тот, кто механистически соблюдает пять, десять или сколько-то заповедей. Это тот, кто освобождается «побеждая зло добром»2. Бог сокрыт от нас за туманом страстей. Чтобы увидеть солнце (встретить Бога), должен развеяться туман.
Как Вы думаете, еще не поздно, чтобы Церковь вернула утраченные позиции?
Никогда не поздно. Напротив, современный кризис — это великолепная возможность, чтобы в условиях полного обесценивания всего прозвучало подлинное слово правды.
Однако, представление современной молодежи о Церкви совершенно отличается от того, что представляет собой Церковь на самом деле. Поэтому с одной стороны в глубине души молодые ждут от Церкви слова истины, с другой — избегают ее как чего-то нездорового, или (в худшем случае) даже опасного и отталкивающего.
Мы должны показать и объяснить, что такое настоящая Церковь. Если это консервативный организм, синонимичный соглашательству и выгоде – он ничего не даст молодежи. Если это источник коррупции и лицемерия – его следует как можно скорее выкинуть на обочину истории. Но если Церковь – это свобода, жизнь и творчество – тогда совсем другое дело.
Поэтому я и говорю, что мы должны воссоздать правильное понимание Церкви у современных молодых людей.
Страницы: 1 2

А Русь – это все мы!

Продолжение. Начало Здесь
Иеромонах Роман (Матюшин) отвечает на письма читателей
В адрес отца Романа приходят многочисленные письма с просьбой ответить порой на самые сокровенные вопросы...

student
06.12.2012 16:37
СЛОВА О. РОМАНА: «Народу оставили право выбора, а законы устанавливают чиновники. ВТО, ЮЮ, что дальше?»
Как-то непонятно изъясняется о. Роман. «senator» спроил его совсем о другом. Если действительно «право выбора оставили»- так почему народ им не пользуется? Законы-то устанавливает народом избираемая законодательная власть, а не «чиновники».
Иеромонах Роман:
Не понимаю, зачем нужно спорить об очевидном? Право выбора, дорогой, не равносильно праву установления. Если Вас пригласили в дом, но не пустили дальше сеней, можно ли сказать, что Вы погостили? «Все вокруг колхозное, все вокруг мое!» — принцип тот же. Мое-то мое, а попробуй взять!
горб
06.12.2012 17:34
Спасибо,о.Роман, за Ваш терпеливый диалог с нами. Спасибо СТОЛЕТИЮ за предоставленную возможность этого диалога. Хочется надеяться на продолжение.
Иеромонах Роман:
Благодарю за благожелательность! Но продолжение отнимает много времени. Главное, чтобы душа скучала о Том, Кому нет замены, и Его Единого искала.
+++
Не знаю, что со мною происходит –
При слове Бог – туманятся глаза.
И думы к Милосердному возводит
Нежданная – незваная слеза.
Откуда ты, посланница Прощенья,
Являешься незримо каждый раз?
Ужель мои убогие моленья
Тебя призвали в полуночный час?
Не выразить и малого словами:
Высокий слог – всего лишь только слог.
И сердце отзывается слезами
При чудном и животворящем – Бог.
31 марта 2001г., скит Ветрово
***
Сухов
06.12.2012 18:57
Если не ошибаюсь иеромонах Роман в миру Александр. Если так поздравляю Вас с днем ангела.
Иеромонах Роман:
Не ошибаетесь. Простите, что с опозданием благодарю за поздравление!
+++
Полночь. Храм. Над куполом луна.
Колыбелит душу Млечный Путь.
— Господи! Какая тишина!
Словно в детстве, выдыхает грудь.
Красоты устам не передать.
Разве Божье людям по плечу?
— Господи! Какая благодать!
Как ребенок, в Небеса шепчу.
И, как в детстве, слез не утаю,
Услыхав Архангельскую Весть…
Что мне рай! Я и сейчас в раю.
Главное, что Ты на свете есть!
7 апреля 2001г. Благовещение Пресвятой Богородицы. Скит Ветрово

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Творчество отца Павла Флоренского было укоренено в Православии

В этом году 8 декабря исполнилось 75 лет со дня гибели в сталинских лагерях священника Павла Флоренского – философа, богослова, ученого и искусствоведа.

К этой дате в Сергиевом Посаде 5 декабря был открыт памятный знак, посвященный всем, пострадавшим за веру в годы Советской власти. О редко упоминаемых эпизодах жизни отца Павла, его философии и научных открытиях, о его мученической кончине мы поговорили с внуком русского религиозного философа и богослова, известным исследователем его творчества, игуменом Андроником Трубачевым.

Отец Андроник, Флоренский известен большинству людей как религиозный философ. А как сам отец Павел мыслил соотношение философии и религии? Находятся ли они для него в отношении конфликта, или между ними существует гармония и сотрудничество?
По Флоренскому философия возникает из лона религии. Философия – это попытка осмысления и, в какой-то степени, ослабления религиозной жизни. Напряженная религиозная жизнь в общем-то не требует такого осмысления. В целом Флоренский считал, что все в человеческой культуре возникает из религии, на религиозной почве. Например, одомашнивание животных. Для того, чтобы приносить религиозные жертвы, людям были нужны животные. И чтобы не бегать каждый раз за ними по лесу, животных стали приручать. Или медицина – она по Флоренскому тоже возникла из религиозного культа. Первые медицинские учреждения появились при языческих храмах. Человек приходил в храм, получал там медицинскую помощь, исцелялся, приносил жертвы, шел к священнику, – все одновременно.
Но очень часто отношения религии и философии понимаются как предельно конфликтные или как отношения непересекающихся множеств. Например, немецкий философ Хайдеггер считал, что  религиозная философия – это бессмыслица, что-то вроде деревянного железа.
Для Флоренского наоборот, философия по мере укрепления ее связи с религией все более приближается к истине, потому что она, как и все остальное, живет религией и питается ее соками. По мере же ослабления ее связи с религией и религиозным культом, она действительно становится деревянным железом.
А что говорил Флоренский о соотношении науки и религии? В чем специфика науки по сравнению с религией?
Специфика, я думаю, и в предмете познания, и в способах познания мира. Есть художественный способ познания мира, а есть научный. Если наука коренится в религии, она действует не рациональными, а разумными методами. Сугубо рационалистический метод противоречит религиозному пути. Путь разумный же коренится в вере. Флоренский имел свой, совершенно уникальный способ познания. Сложно дать его определение. С философской точки зрения это опора на интуицию, но интуицию сверх-рассудочную, разумную. Флоренский рассказывал о том, как он однажды стоял на службе, и вдруг ему было видение – перед ним вдруг словно пронеслась вся жизнь его друга философа Владимира Эрна. Флоренский говорит, что он тогда подумал, что жизнь Эрна кончилась. Потом он приходит домой, а там телеграмма  – Эрн умер.
Это не была оккультная медитация. Грань между оккультным и духовным видением, конечно, очень тонкая. Самое главное – оккультные явления мы сами вызываем в себе техническим путем. А видение дается свыше, помимо желания и воли человека. Оно близко к художественному познанию. Отец Павел говорил моей маме: «Я вижу прежде всего вещь, ее  корни, но мне очень трудно найти язык и способ, чтобы показать то же самое людям, которым такой путь познания не доступен или они его не принимают».
А что по Вашему из философских идей и трудов Флоренского и сегодня сохраняет актуальность? И какие его идеи на Ваш взгляд являются главными в его философском творчестве?
Важнейшим положением Флоренского было то, что все духовное мы знаем  через его материализацию, воплощение. Нет ничего духовного, что не имело бы материального воплощения. И наоборот, все материальное имеет духовную основу. Вот, например, храм. Это материальная культура или духовная? Или произведение литературы. Что это, только духовное явление, или и материальное тоже? С этим связана другая его важная мысль – идея о слоистости культуры,  о символизации культуры и всего бытия. Низший слой бытия символизирует высший и на него опирается.
В области искусствоведения его крупнейшее достижение заключается в том, что он стал исследовать произведение искусства не только с точки зрения эстетики, но и с точки зрения техники и технологии. Я сейчас вспоминаю, как он описывал одну водосвятную чашу. Сначала идет довольно скучное описание того, как сделан тот или иной завиток на ней, а потом вдруг следует вывод, что автор изобразил саму идею воды, которая словно просвечивает сквозь этот материал. Еще одна его важнейшая идея, о которой я уже говорил – это мысль о происхождении культуры из религиозного культа.
Вообще творчество Флоренского можно поделить на два этапа. Первый – это его теодицея, оправдание Бога. Он представлен наиболее известным среди широкой публики трудом отца Павла «Столп и утверждение истины». Второй – это оправдание человека, антроподицея (его книги «Философия культа», «Водоразделы мысли»).
Теодицея, оправдание Бога было адресовано неверующей интеллигенции. Тут давались ответы на следующие вопросы: если Бог благ, то почему существует зло? Если Бог всемогущ, то почему он не может сделать то-то, и то-то и т.д?
А антроподицея, оправдание человека у Флоренского решала, например, следующие проблемы: если человек образ Божий, то почему он ему не соответствует в своем наличном состоянии? Почему человеку нужно стремиться к святости, и как он ее может достигнуть?
Вообще, должен сказать, что чаще всего исследователи творчества Флоренского не соглашаются между собой ни по одному пункту. Как правило, каждый видит в нем того, кем он сам является. Например, оккультисты считали его оккультистом. Символисты говорили, что он символист, ит.д.
А почему так получается?
Отец Иоанн (Крестьянкин) говорил, когда у него спрашивали, почему у Флоренского в книгах встречаются какие-то близкие к оккультизму описания, что Флоренский писал о таких тонких вещах, для которых у нас нет соответствующей терминологии. Он отзывался о творчестве Флоренского как о укоренном в Православии.
Отец Павел предсказывал, что двадцатый век будет веком оккультизма. У него были интересные ученики – владыка Варнава (Беляев), епископ Вениамин (Милов), которые писали, что их никто кроме Флоренского не готовил к тому, что в очень скором будущем будет иметь место наступление атеизма и оккультизма на человеческую культуру.
Ведь мало говорить, что оккультизм – это очень плохо, что это грех. Важно понять, на какие потребности человека он опирается и за счет чего паразитирует. У человека есть потребность общаться со своими умершими предками? Есть. Церковь говорит, что эта потребность святая и благая, что она реализуется через молитву, панихиду. Но если вы человек нецерковный, то на этой потребности и может паразитировать оккультизм. Оккультизм живет, используя данные Богом благие желания человека. Он не смог бы существовать, если бы у нас не было потребности общения с предками. Иначе не обращались бы наши дуры к «колдунам» и «магам» по объявлениям в газетах.
Отец Павел в своем творчестве старался раскрывать то благое зерно, на котором строится все остальное: и плохое, и хорошее. Исследуя языческие религии, он их исследовал не с точки зрения христианской апологетики, а с точки зрения того, что свет и во тьме светит. Если для иудеев грядущий Христос открывался через пророков, то для языческого мира его приход открывался через ложные мифы и религии. Например, мифами о воскресающем Дионисии, о воскресающих и умирающих богах языческий мир подводился к самой идее того, что возможно Воскресение.
Страницы: 1 2 3 4

За 100 лет русский антиклерикализм почти не изменился

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл считает, что современные нападки на Церковь напоминают атмосферу накануне революции 1917-года. Как сообщает Интерфакс, об этом Патриарх сказал на встрече с атаманами реестровых казачьих войск России, Украины и Беларуси.

Федор Гайда

  Зал заседаний Госдумы 1906—1917 гг. Таврический дворец
Мы решил разобраться — в чем сходство.

Предреволюционное обострение

Князь Евгений Трубецкой, русский философ, правовед. В 1917-1918 годах принимал участие в работе Всероссийского поместного собора

В начале ХХ века Россия переживала такие масштабные и стремительные социальные изменения, каких еще не знала за всю свою прежнюю тысячелетнюю историю. Однако именно это неизбежно вызывало и усугубляло кризис традиционных духовных ценностей, обнажало застаревшие русские болезни. Подобное положение вещей не могло не породить вопроса о роли Церкви в обществе. Главным застрельщиком в критике Церкви, конечно, выступала интеллигенция. Почему? В первую очередь потому, что сама себя она воспринимала в качестве хранительницы нравственного идеала народа. Будучи бескомпромиссной в отстаивании своих принципов, русская интеллигенция не отличалась особой реалистичностью и жизненным прагматизмом. В результате Церковь воспринималась либо как конкурент, либо как помеха на пути тех или иных радикальных утопий — социалистических или либеральных.
Социалистическая и радикально-либеральная среда была индифферентна к религии. Один из лидеров кадетской партии Николай Некрасов, сын священника и кандидата богословия, говорил так: «Для нас “истинный сын православной церкви” — есть фикция». Умеренные либералы считали себя христианами, но это не мешало им гласно и активно критиковать Церковь. По их мнению, главным грехом ее было то, что она служит государству, причем не за страх, а за совесть. Известный философ князь Евгений Трубецкой отмечал: «Святейший Синод стал преимущественно органом надзора за политической благонадежностью духовенства, духовным “департаментом полиции”». Как считали либералы, всевластие так называемой «синодальной бюрократии» (в первую очередь епископата) приводило к духовной стагнации в Церкви. Докладчик октябристской фракции III Государственной думы по церковным вопросам Иван Никаноров в главном рупоре партии — газете «Голос Москвы» писал об «ужасном состоянии» Русской Церкви, виной чему были именно «синодальные порядки». Никаноров в своих статьях призывал рядовое духовенство протестовать против вмешательства светской власти в церковные дела и отмечал, что такое вмешательство происходило по вине епископата. Напомним: именно эта фракция в Думе составляла центр и на тот момент пользовалась правительственной поддержкой.

«Где его Святейшество?»
Пытаясь втянуть в политику «церковные низы», политические деятели, наоборот, активно критиковали за это епископат. Наиболее распространенной была распутинская тема. В том же «Голосе Москвы» писалось, что Григорий Распутин не только руководит кружком, в котором практикуется «духовное и телесное сближение слушательниц с проповедником», но и имеет «высоких покровителей». Отмечались связи Распутина с епископом Сергием (Страгородским) и ректором Санкт-Петербургской духовной академии архимандритом Феофаном (Быстровым). Все это, конечно, должно было внушить публике «полное отвращение, если не омерзение».
  Накануне выборов подобная критика только нарастала. В предвыборной борьбе использовались и вполне искренние мольбы православных христиан к священноначалию урезонить «старца». Ныне причисленный Церковью к лику новомучеников Михаил Новоселов в своем обращении к Синоду в январе 1912 года писал про «хитрого заговорщика против святыни, церкви и гнусного растлителя душ и телес человеческих, Григория Распутина, дерзко прикрывающегося этой самой святыней церковной». За публикацию обращения в «Голосе Москвы» тираж номера был конфискован, а редактор газеты привлечен к суду. На следующий день октябристская фракция выступила со спешным запросом к правительству по поводу случившегося. Ее лидер Александр Гучков заклеймил «страшное попустительство высшего церковного управления» в отношении Распутина и риторически вопросил аудиторию о Святейшем синоде: «Где его “Святейшество”, если он по нерадению или по малодушию не блюдет чистоты веры в церкви Божией и попускает развратному хлысту творить дела тьмы под личиною света?» Оратору аплодировал весь зал. К запросу присоединилась вся Дума, кроме одного депутата. Впоследствии тема Распутина и близких к власти неких «темных сил», якобы управляющих монархом и всем российским правительством, станет главным инструментом оппозиционной борьбы накануне Февральской революции — она и приведет оппозицию к победе.
После победно прозвучавшего думского запроса «Голос Москвы» продолжал резкую критику Синода и уже писал, что он формируется из «распутинской партии». Кроме обсуждения «деяний» и «покровителей» Распутина газета активно освещала также активность знаменитого «царицынского Савонаролы» иеромонаха Илиодора (Труфанова) — человека страстного, неуравновешенного и склонного к скандальным выходкам. Однако газета, разумеется, выступала в его поддержку в борьбе против «церковных бюрократов». Деятельность печально известного Илиодора впоследствии закончилась снятием сана, отказом от монашества и переходом в баптизм.
В том же духе газета развивала и кампанию в защиту афонских монахов-имяславцев, оказывая полную поддержку этому неоднозначному движению — лишь на том основании, что они вступили в конфликт с церковной властью. Как и рассчитывали октябристы, активная кампания в парламенте и прессе не только формировала определенные настроения в общественной и народной среде, она также провоцировала политический раскол в среде русского духовенства. Одна его часть внутренне отворачивалась от умеренных либералов, другая — наоборот, вовлекалась в оппозиционные антиправительственные настроения.
Основным предложением либералов по излечению «церковных болезней» было отделение Церкви от государства. Но этого, по их мнению, было недостаточно, поскольку сама Церковь не была способна «выздороветь». Особых надежд на созыв поместного собора у либералов в этом смысле не было. Николай Бердяев отмечал: «Давно уже говорят о Соборе, надеются, что Собор возродит омертвевшую религиозную жизнь, обновит церковь. Но Собор фальсифицируется в интересах князей церкви, верных слуг государства. Государственная власть и церковная иерархия одинаково действуют во имя человеческого властолюбия, самоутверждаются. И “христианскую” иерархию интересует не дело Христово, а дело государственной и церковной власти, дело земного царства, в котором давно уже они царствуют и от которого не хотят отказаться. Религиозное же сознание прогрессивной части духовенства и православных мирян, участвующих в освободительном движении, таково, что не в силах победить отмеченный иерархический принцип, духовно изменить власть». Иными словами, нужно было так подготовить собор, чтобы он принял «правильные» решения.
Страницы: 1 2

Николоворот

19 декабря у нас Никола Зимний. Самый, пожалуй, значительный праздник в русском народном календаре. Этот день — канун зимнего солнцестояния.

Олег Давыдов

Тяжёлое, студёное, тёмное время. Сила солнца иссякла, душа замирает. Но на третий день после Никольщины будет солнцеворот (21―22 декабря). Мир возродится к новой жизни. День начнёт прибавлять. Солнце пойдёт на весну, а зима на мороз.

Николай Мирликийский (он же Чудотворец, он же Угодник, а для многих — Санта-Клаус) родился во второй половине III века и был епископом Мир Ликийских, городка в Малой Азии (ныне Демре в турецкой Анталии). Святой жил как раз в те времена, когда бог Авраама и Иакова вступил в последнюю схватку с язычеством Римской империи. В зависимости от обстоятельств императоры то потакали христианам, то гнали их. Например, Диоклетиан не только терпимо относился к христианам, но даже привечал их, пока в 303 году они не навлекли на себя его гнев. В период гонений Николай попадает в тюрьму. Сколько времени он там провёл, точно неизвестно. Скорей всего до тех пор, пока в конце 310 года правитель Востока и ненавистник христиан август Галерий не заболел. Тут ему сообщили, что это наказание за гонения. И вот политика в корне меняется. Христиане выходят из тюрем.

Николай Мирликийский
После того, как Константин Великий всецело овладевает империей, христианство становится религией, господствующей в ней. И тут, под покровительством властей, Николай показывает всё, на что способна взволнованная душа фанатика.
Автор его жития Симеон Метафраст пишет: «Святого, воинствующего против злых духов, посещает некое вдохновение свыше, и божественный промысел велит ему не оставить нетронутым капища Артемиды, но обратиться против него и, подобно прочим, уничтожить. Капище это, чудное своей красотой и величиной превосходящее остальные, было любимым прибежищем демонов. Потому-то святого охватила великая ненависть к тому капищу, и он смело восстал и разрушил не только всё, что возвышалось над землёй, но и стёр его до самого основания: части, находящиеся высоко над землёй, он обрушил, те же, что располагались ниже или под землёй, рассеял по воздуху». По вандализму эта акция сравнима с деянием талибов, не так давно взорвавших древние статуи Будды. Может, всё-таки и не зря святителя держали в тюрьме.

Этот тип иконы называется Никола Великорецкий

 Прежде чем утвердиться при власти, христианам предстояло перевести под эгиду иудейского Ягве множество богов и поклонявшихся им народов империи. Для этого надо было определиться с догматикой, утвердить повсюду единомыслие. Но его-то как раз ещё не было даже среди христиан. Пресвитер Арий, например, учил, что Иисус — тварен, а Николай придерживался победившей впоследствии точки зрения, что Сын единосущен Отцу. На Первом вселенском соборе, собравшемся в Никее, епископ из Мир не нашёл лучшего аргумента против арианства, как дать в морду Арию. Это смутило собравшихся, Николай был взят под стражу. Но в конце концов противников Ария поддержал император. Арианство было осуждено. После этого Арий отправился в узилище, а Николай был прославлен как защитник истиной веры.
Страницы: 1 2 3 4

Лазурь не знает тяготы…

Продолжение. Начало Здесь
Иеромонах Роман (Матюшин) продолжает разговор с читателями «Столетия»

В адрес отца Романа приходят многочисленные письма с просьбой ответить порой на самые сокровенные вопросы...

Илья 44
Отец Роман, благослови Бог Ваши труды!
Если я успеваю ещё задать Вам вопрос (или это теперь будет постоянная рубрика?):
как Вы относитесь к идее православного социализма, которая все чаще высказывается как политиками, так и церковными деятелями?
Иеромонах Роман:
Оставим внешнее внешним. И спасающемуся, и погибающему нет никакой внешней преграды: все совершается глубоко внутри. Человеческие задумки часто пишутся вилами по воде, а Божии – в сердцах внимающих. Не нужно сочетать несочетаемое.
Лазурь не знает тяготы,
И тучи не напрасны.
Когда бы не были пусты,
Мы не были б несчастны.
Господь исчислил даже пыль
Во всей Своей Вселенной.
Когда бы не были слепы,
Мы были бы блаженны!
18–19 октября 2003 г., скит Ветрово
Аля
Отец Роман, верите ли Вы, что «Русь еще жива», или уже все кончено? Постоянно ощущается какой-то край...
Но ведь мы не можем бросить все и уйти спасаться в леса, жизнь все равно должна продолжаться?

Иеромонах Роман:
Да, край очень близок. Человечество заталкивают в пропасть. Этому быть. Но Русь жива, пока дышит Св. Православием. Не нужно никуда бежать, исполняйте Заповеди и живите мирно. Ничего не бойтесь! Господь любит и спасает любящих Его на всяком месте.
Анатолий
Но ведь невозможно, чтобы в таком тесном мире рядом жили мусульмане, иудеи, христиане и др., все ходили в свои храмы и тихо-мирно сосуществовали! Это был бы какой-то Рай на земле, где волки и тигры бок о бок с ягнятами и козлятами живут и не убивают последних. Значит, с нашей земли все-таки должны уйти чужие, ведь хозяин в доме тот, кто его построил! Не в прямом смысле, конечно, у нас на стройках как раз полный интернационал. А в духовном, кто построил Россию как государство, кто создал ее — как невиданный феномен духа.
Иеромонах Роман:
Тихо-мирно сосуществовать можно, пока гости не начнут хозяйничать и чужие вносить чужое. Никто с этим не спорит. Но дело ведь не только в гостях и чужих. Я родился и вырос в чисто русском селе, где в храме грохотали трактора (сделали гараж). Молодежь уничтожала себя пьянкой и драками – большинство ребят побывало в местах не столь отдаленных. Каток безбожия уродовал без всяких нашествий. Народ, который с Богом, невозможно уничтожить!
Eva
Спасибо, отец Роман, за Ваш рассказ о том, как чуть не погибли в лесу. Со мнои случилось почти то же самое. И я тот же урок извлекла. Состояние России настолько меня расстраивало, что дошло дело до многодневных мигреней, депрессии. На врагов России поднималась в душе злоба. Чем больше изучала вопросы, тем хуже становилось. Православной я не была, но молилась за спасение России и своих родных, как умела. Жизнь стала разваливаться, причем все ее аспекты рушились (и бизнес, и личная жизнь, и здоровье). Апогеем стала тяжелая авария. Удивительно было то, что удар пришелся по мне, подушка безопасности не сработала, машину разбило всмятку, но я осталась невредимой. Не было даже сотрясения мозга. Медики сначала не поверили, что со мною полный порядок, еле отпустили.
Поняла, что жила не так. Все несчастия последнего времени были вызваны душевнои тоскои (знак неверия)... обратилась к Церкви, и после того, как изменилась я, изменилась и жизнь. И по сей день борюсь с теми же страстями, но по краиней мере теперь знаю их в лицо.
Воистину «Не оплакивайте Россию, глядя на Её уничижение: жива Она! Живы и мы! Нам бы только сплотиться, взмолиться, и Любящий Спаситель сотворит Чудо — выведет! Нет бездорожья в Пути! Нет лжи в Истине! Нет смерти в Жизни! Нет поражения во Христе!»
Иеромонах Роман:
Благодарите Бога, что услышали Его стук! Порадовало Ваше обращение. Помоги, Господи!
горб EVE
У меня было примерно так же, как и у Вас, уважаемая, – путь к Богу через страдания. Мне, правда, пришлось пролежать два года, чтобы осознать всю тщету своей прежней жизни. И как только осознание этого все больше овладевало моим сознанием, так и тело мое начало постепенно восстанавливаться. До конца не восстановилось, но я теперь хожу. Неисповедимы пути Твои, Господи.
Иеромонах Роман:
Путь к Богу через страдания – самый надежный. Получить Истину даром или выстрадать – несопоставимые способы обретения. То, что даром получено, не ценится, потому и неглубоко сидит, а что выстрадано, то уже в сердце. Рад за Вас, потому что с Вами Господь!
О будущем нимало не тужи,
Церковным людям не к лицу тревога.
Всё будет так, как нужно для души:
Нет ничего на свете ближе Бога!
17 ноября 2003 г., скит Ветрово
Страницы: 1 2 3 4

Игумен Рыбко: На месте Патриарха я бы продал Breguet

Русская православная Церковь является государственным институтом и тоже сталкивается с коррупцией. Об этом в интервью Первому антикоррупционному заявил известный православный проповедник-неформал Сергий Рыбко.
Он рассказал, что когда к нему в храм пришел пожарный инспектор-взяточник, он отказался дать мзду. Инспектор запретил проводить Пасхальную службу, игумен Сергей (Рыбко) нарушил запрет, и был приговорен судом к штрафу за несанкционированное богослужение.

Корреспондент Первого антикоррупционного побеседовал с миссионером о «священниках на «Мерседесах», которые в пьяном виде давят людей, о торговле в ХХС и коррупции в РПЦ.

Сергей Рыбко: Я родился в семье коммунистов. В 14 лет под влиянием рок-музыки стал задумываться о смысле жизни. Слушал Beatles, Rolling Stones, Doors, Pink Floyd, Nazareth. Они тогда были полузапрещены. Их музыка снесла мои советские убеждения, и я стал анархистом.
Потом я увлекся идеями хиппи. Вот с ними у меня и состоялся первый разговор о Боге. Они знали то, чего не знал я, и это знание их освобождало. Понятия этих ребят делали их независимыми от той системы, в которой все мы жили. Вы молоды и даже представить себе не можете атмосферу давящего совка, Большого Брата, который постоянно наблюдает за тобой. Компания собиралась, и из нас кто-то обязательно был стукачом. Это была объективная реальность. Все эти Болотные площади в совке были попросту невозможны.
Первое антикоррупционное: Вы же до сих пор рокер?
Сергий Рыбко: Я с помощью музыки скорее отдыхаю, нежели что-то ищу. И у меня осталась ненависть к коммунизму как системе. Ленина мне трудно полюбить (смеется). Сталин такой же выродок.
Первое антикоррупционное: А какой лидер нужен России?
Сергей Рыбко: У нас были достойные князья и цари. Александр Невский, Дмитрий Донской. Они канонизированы как святые. Великий Князь Иван Калита с собой возил суму, и везде, где мог, подавал нищим деньги. Из лидеров 20 века я уважаю героев белого движения – Колчак, Деникин. Они пытались спасти отечество, когда оно начало тонуть, раздираемое большевиками.
Я сторонник конституционной монархии. Она наиболее подходит российскому менталитету. Но современное общество к ней не готово. На какое время монархия утрачена, я не знаю.
Первое антикоррупционное: Как вы относитесь к выступлениям на Болотной?
Сергей Рыбко: Я считаю, что все они враги народа. Сейчас весьма опасно раскачивать ту лодочку, в которой мы все сидим. Хотя можно по-разному относиться к путинскому режиму.
Первое антикоррупционное: А вы как к нему относитесь?
Сергей Рыбко: Как к человеку и государственному деятелю я отношусь к Путину с достаточной симпатией. А вот к Медведеву нет уважения, он какой-то чуждый мне человек. В любом случае, какой бы ни был Путин, альтернативы у нас никакой нет.
Первое антикоррупционное: Почему РПЦ в глазах общественности теряет свой авторитет?
Сергей Рыбко: Все эти нападки на Церковь вполне естественны. Не нападают на слабых. В 90-е годы Церковь жила на том потенциале, который заработала в 20 веке – потенциале гонимой Церкви. В конце 80-х появилось особенно много публикаций о том, какой была Церковь в 20-м веке – сколько людей пролили свою кровь, сколько сидели в лагерях. И народ стал с уважением к ней относиться. Приоткрылось что-то сакральное. Я помню журналистов, которые ко мне приезжали в начале 90-х. Они хотели не столько статью написать, сколько искренне разобраться. Но в двухтысячные годы от Церкви ждали уже чего-то большего, народ пошел в Церковь массами. Большая проблема в том, что современная РПЦ не умеет общаться с молодежью, с интеллигенцией. С бабушками большой опыт общения, и все.
Первое антикоррупционное: Патриарх Кирилл, как духовное лицо, является для вас примером для подражания?
  Сергей Рыбко (задумывается): Мы с ним первый раз встречались в 2006 году, когда он собрал у себя рок-исполнителей. Был Кинчев, Шевчук, группа «Братья Карамазовы» и еще ряд музыкантов. Журналисты были. Всего нас человек 30-50 собралось. Кирилл тогда сказал: «Я вас всех позвал сюда для того, чтобы самому разобраться, что такое рок-музыка» (смеется). Он мне тогда каким-то искренним показался. Я после этих всех табачных скандалов о нем другого мнения был. Мы тогда три часа с музыкантами дискутировали, а он молчал и слушал. Единственное, он сказал: «Я однажды тоже попал на рок-концерт. Случайно. Меня пригласили выступить, а когда я вышел на сцену, понял, что на рок-концерт попал. Вижу, аппаратура какая-то, усилители, а что говорить, не знаю. Но понял, что долго говорить не придется». (смеется)
 Первое антикоррупционное СМИ: А как прошла ваша вторая встреча?
Сергий Рыбко: Его тогда уже избрали Патриархом. Мы один раз вместе служили. Он меня тогда узнал, и с большой теплотой ко мне отнесся. Стал спрашивать про строительство Храма, интересовался, нужно ли что-то. Очень обаятельный человек. Больше мы с ним не встречались.
Первое антикоррупционное СМИ: Расскажите об экономике Церкви. Как собираются деньги на строительство храма?
Сергий Рыбко: По идее я должен искать жертвователей, но я этим заниматься не буду. Это не мой способ. Вот этот Храм отреставрирован за счет издательства, которое у нас есть. В Бибирево на 4 000 человек я построил Храм таким же образом. Идет оптовая торговля православными книгами. Здесь есть две стороны. Когда нанимаешь фирму, она накручивает дикие проценты, хотя все это можно построить дешевле. Я строю, начиная с 1994 года, и уже знаю, на чем можно сэкономить. Сейчас бюджет пяти Храмов будет работать на строительство нового Храма.
Первое антикоррупционное: Крупные пожертвования часто бывают?
Сергий Рыбко: Самое большое пожертвование, которое я, будучи настоятелем пяти храмов, получал, было 30 000 долларов. У нас был один прихожанин, небедный человек, сейчас разорился. Он говорил мне: «Я рад, что свои деньги не в Куршевеле проел, а построил 5 Храмов». Он многим семьям помог, и рассказывал, как счастлив от того, что его последние средства ушли именно на благотворительность. Еще у нас есть частное лицо, адвокат, он часто старается делать пожертвования. В основном же 90% дохода — это деятельность издательства. Часто бабушки приходят, протягивают 5 000 рублей, и говорят: « Я копила на похороны, но отдаю эти деньги на Храм, а Господь позаботится, чтобы меня похоронили».
Первое антикоррупционное: Вы бы приняли пожертвование от бандита?

Сергий Рыбко: Нет. Мне один раз из казино жертвовали, я отказался.
Первое антикоррупционное: Что за история с торговлей в ХХС?
Сергий Рыбко: Я вам сейчас расскажу. То, что там происходит, не имеет никакого отношения к Церкви. Есть некий частный фонд–Христа Спасителя, по-моему. Он действует на территории Храма. И никакие корпоративы Церковь не устраивает. Организовывает все вот этот самый фонд. А у Церкви только свечи есть и книжная лавка. Раньше пожертвования на Храм считались престижным делом, император жертвовал, губернатор, купцы. Сейчас же Храм – это приход из нескольких старушек, которые живут на пенсию. Естественно, чтобы восстановить Храм, нужны средства.

Страницы: 1 2

У церковной прессы главные проблемы с тематикой и аудиторией

  29-31 октября в Москве пройдет V международный фестиваль православных СМИ «Вера и слово». О том, чего не достает православной журналистике, почему церковной информацией не интересуется даже само духовенство, с чем едет на фестиваль пресс-служба Украинской православной церкви, в интервью «Интерфакс-Религия» рассказал глава пресс-службы УПЦ Василий Анисимов.

— Василий Семенович, открывается пятый фестиваль православных СМИ «Вера и слово». Давайте поговорим о церковной журналистике.
— Вы правильно отметили, что речь идет о церковных СМИ, тех, которые учреждены структурами Православной церкви или по ее благословению. Это не значит, что другие СМИ — неправославные или антиправославные. Православные СМИ — это масс-медиа, информирующие о Церкви, формулирующие, излагающие и распространяющие православную точку зрения на события и проблемы. В этом их специфика и определенная заангажированность. Хотя сегодня многие светские СМИ распространяют православный взгляд на вещи, делают это талантливо и профессионально.
— Принято считать, что светские СМИ — профессиональные, а церковные — любительские...
— Мы действительно мало профессиональны, но где же этому профессионализму «разогнаться»? Церковные СМИ редко выходят за пределы церковной ограды, хотя никто их в этой ограде уже не удерживает. Наши традиционные оппоненты, скажем, в Украине, занимаются тем, что пиарят ложь расколов, унии, сект, что тоже — чтиво на любителя. Мы с ними полемизируем. Информирование, полемика, конечно, необходимы, но это мало интересует массового читателя. Считается, что профессиональный журналист живет неустанным поиском нового (новости), проблем, которые обнажает мастерским словом, телерепортажем, чем убеждает общественность и власть их решать. Вы много таких встречали в церковной прессе?
— Вы полагаете, что православная пресса не выходит за церковную ограду из-за отсутствия кадров? Некому идти в народ?
— Не только поэтому. Понимаете, у нас многие желают называться журналистами и СМИ без удручающей сопутствующей необходимости иметь множество недоброжелателей и недругов, поскольку значимая информация всегда затрагивает чьи-то интересы. Даже сугубо социальная. Я помню, как однажды опубликовал в газете заметку о погибшем в канализации ребенке. Несчастный случай. Мать-одиночка из приезжих имела угол или комнату в рабочем общежитии, ребенка оставить было не с кем, и она брала его с собой на смену. Пока она работала, мальчик играл во дворе, упал в незакрытый канализационный сток и погиб. После публикации в мгновение ока я обрел недругов из числа полезных, влиятельных людей, с которыми был в добрых отношениях. Хотя никого из них даже не упоминал. Они были начальниками разных уровней, начались разборки, одного уволили с работы, другим объявили взыскания, затаскали по прокуратурам. Журналист, его издание в своей профессиональной работе непременно обрастают недоброжелателями, как снежный ком. Представляете, если бы какая-то епархиальная газета начала публиковать материалы о социальных проблемах родного города, коим несть числа? Думаю, очень скоро и епархиальный архиерей, и редактор газеты уже обливались бы горючими слезами на пороге недостроенного храма, покинутые и властью, и благотворителями. И это хорошо еще, если на вас только обиделись, а ведь, как правило, начинают мстить, противодействовать, угрожать, организовывают уголовное преследование, судебные тяжбы. Поэтому журналист, который ведет сложные темы, день пишет, а на второй день в суде доказывает, что все написанное соответствует действительности и что он ничьи честь, достоинство и деловую репутации не оскорблял. И правовое разбирательство — тоже еще не худший вариант. Словом, кому эти хлопоты нужны?
— Вы думаете, что в этом главная причина, почему церковная журналистика избегает социальной проблематики?
— А у нас существует некая теория, что церковная журналистика — это не информирование о насущном и актуальном, а «благовествование» о вечном и высоком, что она должна соприкасаться с реальной жизнью лишь в том, что достойно уважения и подражания. Это как в идеологии соцреализма, которая запрещала «смакование» отдельных недостатков и утверждала, что в бесклассовом обществе конфликты могут быть лишь между хорошим и очень хорошим. Что касается актуальности, то возьмите хотя бы периодичность наших изданий, они все — ежемесячники, где новость в принципе не является новостью.
— Но СМИ, в том числе и церковные, создаются под разные задачи, а ресурсом быстрого реагирования является Интернет.
— Конечно, осуществляется много успешных церковных медиа-проектов душепастырской, имиджевой, просветительской направленности. Мы пять лет назад издали полуторамиллионным тиражом на двух языках пасхальный сборник о церковном единстве. Но какое отношение это имеет к журналистике?
Что касается Интернета, то здесь много лукавства. Например, аксиомой является то, что наши приходы плохо информированы, а священники очень мало читают. Эта проблема была еще в 1990-х, до Интернета. Блаженнейший митрополит Владимир посещал епархии, приходы и всегда привозил с собой церковную прессу для бесплатной раздачи верующим. Помню, как он удивлялся: оставишь пару пачек газет, приедешь через три месяца, а их никто даже не распаковывал. Когда 11 лет назад была создана пресс-служба УПЦ, то мы решили издавать ежемесячный информбюллетень, что-то наподобие американской «журналистики быстрого обслуживания»: снимали значимую, событийную информацию со всех епархий, обрабатывали, разбивали на 15 рубрик — церковь и власть, церковь и общество, церковь и культура, социальное служение, нарушение прав верующих и пр., — дополняли официальной хроникой, информацией об общецерковных событиях, актуальными выступлениями Святейшего патриарха, Блаженнейшего митрополита, других иерархов. Журнал без оформления, дешевый — стоимостью бутылки сока или одного проезда в вашем московском метро. Блаженнейший все эти годы сам просматривал все материалы, благословил, чтобы на приходы брали не менее двух экземпляров: один в приходскую библиотеку, другой — священнику, как подспорье при подготовке к проповедям, выступлениям, беседам с верующими. Чтобы он перед сном с карандашом или ручкой пробежал, сделал пометки и выписки там же в журнале на страницах «для заметок»; так как корешок на пружине, можно вырвать лишь какой-то один материал, остальное отправив в утиль. Словом, пособие для работы. В одних епархиях с распространением не было проблем, в других — не читают и читать не хотят. А когда появился Интернет, заявили: никакая церковная печатная периодика не нужна, поскольку все грамотные и все читают в сети.
— Аргумент весомый.
— Не такой уж и весомый. Как-то с одним владыкой мы обсуждали эту тему. Я ему говорил: вот на вашем сайте стоит хорошая новость, указано количество просмотров — 16. Для епархии в триста священников — негусто. Ее взяли два общецерковных столичных сайтов, еще по 20-30 просмотров. Итого — около 70. Получается, что читателей церковных новостей у нас меньше, чем православных архиереев в Украине. Аналитику, выступления, доклады иерархов просматривают еще меньше. Но даже если бы было не 70, а 700 или тысяча просмотров, что большая редкость, то получается, что лишь десятая часть священнослужителей интересуется церковной информацией.
— А чем вы это объясняете?
— Невостребованностью в повседневной работе. Если вы пишете, то много читаете, потому что написанное — это тоже новость, поскольку вы должны привносить нечто новое, а не повторять уже обнародованное и заезженное. Если вы готовитесь к проповеди, выступлению, беседам, дискуссиям с верующими и неверующими, то тоже много читаете. А если не пишете и не готовитесь, то и в чтении нет необходимости. Вот старшее поколение архиереев — пишущее, у каждого изданы книги, библиотеки собрали такие, что глаза разбегаются. Это люди мудрости и мысли, очень дисциплинированного самообразования. А вот у нового поколения, как правило, не то что книги, ни одной статьи отыскать невозможно. Что вообще-то нонсенс. И пишущий священник — тоже редкость.
Страницы: 1 2