Продолжение.
Начало Здесь.
Однажды во время молитвы он услышал голос своего старца, который
просил: «Братья мои, спасите меня!» Гавриил побежал к старшему из
братии и передал ему это, но тот, увы, заругался:
— Ты в прелести! Иди лучше и читай своё правило. Тоже, услышал голос старца!
Гавриил послушался и вернулся в свою келью. Принялся опять за
молитву, но ещё сильнее услышал душераздирающий крик старца: «Братья,
спасите! Я на перевале у Керасьи, возле Креста. Умираю. Помогите!»
Гавриил опять идёт к старшему брату и говорит ему:
— Наш старец в опасности. Он наверху, возле Креста.
Но брат ещё пуще забранился:
— Да ты в своём уме ? Как ты от Креста можешь слышать голос старца
1 ?
Гавриил стал со слезами упрашивать брата:
— Прочитай, отец, сотницу с поклонами внимательно, и сам увидишь.
Только брат стал молиться по чётке и сделал пару поклонов, как
услышал душераздирающий крик своего старца. Братья подвязали к ногам
ветки, чтобы не увязнуть в снегу, и пошли ко Кресту. Почти полдня они
шли, утопая в снегу, до того места, где находился старец. Если внизу в
Кавсо- каливье снегу было метр, то наверху, у Креста, ещё больше!
Папа-Неофит, возвращаясь в свою каливу, шёл из скита святой Анны в
сторону Керасьи. У Креста он выбился из сил, завяз в снегу, которого
было выше человеческого роста, и не мог выбраться.
Монахи нашли его едва живого, подняли и замёрзшего принесли сначала в
скит Керасьи, чтобы он немного пришёл в себя. Но мне думается, что
спасло старца не тёплое питьё, которым его напоили, а горячая молитва
Гавриила.
Когда папа-Неофит поправился, они вернулись в Кавсокаливью, в каливу
святого Георгия. Вскоре, в каливе, Гавриил был пострижен в монахи с
именем Георгий, а после паломничества ко Святым местам его стали знать
«Хаджи-Георгий».
Братство папа-Неофита выросло и из Кавсо- каливьи перебралось в
Керасью ради большего уединения. Сначала четыре года жили в келье
Святых апостолов, пока не достроили кельи святых Димитрия и Мины, где
могло разместиться всё братство. В Керасье папа-Неофиту было видение,
после которого он ввёл в своём братстве строгий устав постоянного поста и
непрестанной молитвы. Потом, в 1848 году, он оставил отца Георгия,
Хаджи-Георгия, за старца, а сам занял келью святителя Николая в Карее,
которая принадлежала монастырю Симонопетра, заботясь о людям, ищущих у
него духовной помощи, чтобы им было легче к нему добираться.
Место под названием “Крест”
Отцы братства, оставшегося в Керасье, доверяли Хаджи-Георгию, потому
что он сам долго жил в послушании у старца и понимал, что значит быть
послушником. Отсечение воли у человека он вёл в святоотеческом духе: то
есть, когда нужно, отсекал детский эгоизм, а когда нужно, сдерживал
излишний энтузиазм. Другими словами, подрезал с рассуждением, а не рубил
безрассудно. Старец носил в себе святость, а потому братья подчинялись
ему из почтения и благоговения, а не из-за страха.
К себе Хаджи-Георгий был строг и постоянно увеличивал свои подвиги.
Старец говорил: «Когда человек приступает к посту, бдению и молитве,
телесные силы его истощаются, и плоть начинает стенать и жаловаться на
тяжесть и труд подвижнической жизни. Тут-то и нужно усиленное внимание
в мысленной брани, потому что тогда на память приходят дни мирской
жизни, чтобы не иметь препятствий на пути ко спасению и не погубить
души своей».
Результатом таких трудов у Хаджи-Георгия было истощение плоти и
утончение духа. Хотя ноги у него болели от постоянного стояния на
молитве, и особенно колени от многочисленных поклонов, старец не
отступал от своего строгого правила и никогда не принимал никаких
лекарств. Своим же послушникам и приходившим паломникам он говорил:
«Лучшее лекарство — это частое причащение Святых Христовых Таин. Частая
исповедь и Божественное Причащение это самое важное, необходимое
условие для духовной радости на земле и вечного наслаждения на Небесах».
И в подтверждение своих слов приводил такой пример.
«Один пустынник спросил диавола:
— Что для вас страшнее всего ?
Диавол отвечал:
— Страшно и невыносимо для нас таинство Крещения, которое нас
лишает власти и всяких прав на вас; Крест, который нас мучит, нас
изгоняет и нас уничтожает, но особенно Причащение. Причастие —
продолжал диавол — хуже для нас даже геенны огненной. Мы не то что не
можем приблизиться к человеку, достойно причастившемуся, но даже боимся
взглянуть на него. Но как бы ни были таинства смертельно опасны для
нас, мы благодарны тем людям, которые своей невнимательностью и своими
греховными привычками сами отдаляют от себя их благотворное действие и
тем сами дают нам право владеть их сердцами».
Этим рассказом старец давал понять, насколько важны для христиан святые таинства.
Чтобы с радостью претерпеть многие труды и болезни подвижнической
жизни ради спасения своей души, старец Хаджи-Георгий постоянно приводил
себе на память следующий случай, который ему когда-то рассказывал его
старец папа- Неофит.
Келья святых Димитрия и Мины, где жил Хаджи-Георгий со своим братством
«Как-то один больной, потеряв терпение, возопил ко Господу и просил
избавить его от страшных болей, которые ему приходилось терпеть. Тогда
явился ему ангел и говорит:
— Благой Бог услышал твою молитву и исполнит твоё прошение, но с
условием, что вместо года страданий на земле, которыми человек
очищается, яко золото в горниле, ты согласишься пробыть три часа в аду.
Так как душе твоей требуется очищение болезнью, то ты должен был бы
болеть ещё один год. Тебе это кажется трудным, подумай, однако, что
значит быть в аду, куда отправляются все грешники! Потому попробуй
пробыть там всего три часа, а потом молитвами святой Церкви ты будешь
спасён.
Больной подумал: «Год страданий на земле — это очень много! Лучше потерпеть три часа в аду».
— Я согласен пробыть три часа в аду, — сказал он ангелу.
Тогда ангел аккуратно принял на руки свои его душу и поместил в ад, а сам удалился, сказав:
— Через три часа я вернусь.
Непроглядный мрак, который царил там, теснота, вопли грешников,
нёсшиеся отовсюду, их страшный вид, всё это вызывало в несчастном страх и
тоску. Повсюду страдания. Ни одного радостного восклицания по всей
бесконечной бездне ада. Лишь огненные глаза демонов, готовых его
растерзать, видны в темноте.
Несчастный стал биться и кричать, но его крики и вопли тонули в
бездне. Ему казалось, что в мучениях прошли века, он с минуты на минуту
ждал появления ангела, но тот не приходил.
В конце концов, потеряв всякую надежду когда-либо увидеть рай, он
стал вопить и плакать, но никто не обращал на него внимания. Грешники в
аду думают только о себе, а бесы радуются их страданиям.
Вдруг сладкое ангельское сияние осветило бездну. С райской улыбкой на устах ангел предстал перед страдальцем и спросил его:
— Как ты чувствуешь себя, человек ?
— Я не думал, что и ангелы лгут, — прошептал он угасшим голосом.
— Что это значит ? — спросил ангел.
— Что значит ? — продолжал несчастный. Ты обещал забрать меня
отсюда через три часа, а с тех пор, кажется, прошли целые годы, века в
нестерпимых муках.
— Что ты! Какие годы, какие века? — сказал удивлённо ангел. — Лишь
час прошёл после того, как я тебя покинул, и тебе нужно пробыть здесь
ещё два часа.
— Как ? Два часа ? Нет! Не могу, ни за что! Если возможно, если
есть на то воля Божия, умоляю тебя, возьми меня отсюда. Лучше я буду
терпеть всю жизнь на земле даже до дня Суда, только выведи меня отсюда,
из этого ада! Сжалься надо мной!
Так вопиял страдалец, воздевая руки к ангелу.
— Хорошо, — ответил ангел. — Благой Бог, как чадолюбивый Отец, помилует тебя.
На этих словах больной открыл свои глаза и увидел, что, как и прежде, он лежит на одре болезни».
Страницы: 1
2
