«Филоксения Авраама»: библейская святыня и догматический образ

Ульянов Олег Германович

Заведующий сектором церковной археологии Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени преподобного Андрея Рублева в публикуемой статье предлагает многостороннее рассмотрение иконографических изводов «филоксении Авраама». Автор не обходит вниманием типологию, принятую большинством исследователей, в трактовке изображения Святой Троицы, а также касается вопроса ее догматической оправданности.

Если сыновья твои будут сохранять завет Мой и откровения Мои,
которым Я научу их, то и их сыновья во веки будут сидеть на престоле твоем

(Пс. 131, 11 – Песнь восхождения паломников в Иерусалим)

Год достопамятного 150-летнего юбилея Русской Духовной Миссии в Иерусали­ме наряду с широким церковным торжеством был ознаменован долгожданным чудом. Промыслом Божиим Русской Православной Церкви наконец возвращена великая христианская святыня – Мамврийский Дуб и располагающийся близ него Троицкий монастырь в Хевроне. Примечательно, что начало долгому и тернистому пути воз­вращения этой святыни православным верующим было положено еще в 60-е годы прошлого столетия начальником Русской Миссии на Святой Земле архимандритом Антонином (Капустиным). Именно ему зимой 1868 года в результате тщательно про­думанной политики удалось приобрести в собственность Миссии участок земли с библейским древом, который со временем составил площадь в 72354,74 кв. м.¹
При покупке всего священного участка турецкая администрация наложила категорический запрет на строительство здесь церкви или монастыря. Тем не менее, в 1884 году, когда Мамврийскую святыню посетили Патриархи Никодим Иеру­салимский и Иоаким III Константинопольский в сопровождении архимандрита Антонина, два Патриарха преподали благословение: «На сем месте быть храму Божию. Да будет действенно сугубое патриаршее благословение»². Вслед за этим по всем приходам Русской Православной Церкви был организован сбор пожертвований на постройку возле Дуба православного храма. Благодаря собранным широкой право­славной общественностью средствам в 1907 году при начальнике Миссии архиманд­рите Леониде (Сенцове) началось строительство величественного трехпрестольного храма в честь Пресвятой Троицы, который был освящен в 1925 году Патриархом Дамианом в сослужении русского архиепископа Анастасия и греческого епископа Елевферопольского Анастасия³.
Появление у Мамврийского древа православной церкви было исполнено глубо­кого смысла: ведь именно на Руси с величайшим благоговением почитается как сам праздник Троицы, так и каждая связанная с ним принадлежность праздничного чина. Священное Писание, в особенности Ветхий Завет, содержит прямое свиде­тельство того, что для Бога и Его промысла о мире особую важность имеет место, где должно быть проявлено то или иное Божественное действие. Еще большей значимо­стью отмечена сакральная топография Богоявлений, одно из которых произошло около Хеврона, когда Аврааму явилась Пресвятая Троица в виде 3 странников:
И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер... Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него (Быт. 18, 1-2).
Расположение Мамре уточняется в Писании благодаря косвенному упомина­нию Махпелы: ...поле Ефроново, которое при Махпеле, против Мамре, поле и пещера... (Быт. 23, 17; см. также 25, 9; 49, 13). В большинстве случаев Мамре известно как самостоятельное название местности, хотя ветхозаветное предание подчас отожде­ствляет Мамре с Хевроном (Быт. 35, 27), ставшим сакральным и политическим цент­ром Иудеи: Мамре, что ныне Хеврон (Быт. 23, 19)⁴.
На этой земле, которую показал ему Господь как дар его потомству навеки, Ав­раам поселился после возвращения из Египта и поставил жертвенник Богу (Быт. 13, 15-18). Именно здесь, у Хеврона (в переводе – связь, соединение), проявляется во всей полноте дар ведения Авраама посредством закрепления его союза с Богом как завета. И исполнилось слово Писания: «веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в пра­ведность, и он наречен другом Божиим» (Иак. 2, 23).
Тема обретения утраченной падшим естеством связи с Богом получает свое раз­витие уже в трудах ранних отцов Церкви, начиная со святителя Климента Римского: «Авраам, названный другом, найден верным по своему послушанию словам Божиим»⁵. Квинтэссенция данной темы достигается преподобным Максимом Исповедником, который трактует religio как новое духовное рождение, которое «осуществил великий Авраам, и самого себя восстановив в логосе естества, и этот логос восстановив в самом себе, а поэтому возвращенный Богу и сам получивший обратно Бога»^6.
Знаменательно, что установление завета Бога с Авраамом, которому исполнилось 99 лет, сопровождалось изменением имени (Быт. 17, 5), что обусловлено изменением внутренней природы его носителя. Духовная эволюция Авраама, согласно Писанию, приходится на время его странствования из Халдеи через Харран в землю Ханаанскую. Такой маршрут в экзегетике александрийской традиции интерпретирован как путь ду­ховного восхождения от идолопоклонничества (Халдея, по Оригену) через колебания между «мнением» и «знанием» (Харран, по Филону) к «состоянию, свободному от вся­кого зла и неведения» (Ханаан, по преподобному Максиму Исповеднику)⁷.
Не случайно на момент своего поселения близ дубравы Мамре Авраам известен окружающим как «странник» (Быт. 14, 13). Данный термин приводится в масоретском тексте, где ` ibri («иври») соответствует аккадскому hapiru («изгой, странник»), применявшемуся для обозначения лиц, вышедших за пределы социума⁸. Новозавет­ная традиция прямо соотносит странничество с уподоблением Христу, сказавшему о Себе: был странником, и не приняли Меня (Мф. 25, 43). Вот почему значительная часть апостольских посланий изобилует поучениями о добродетели странноприимства: ревнуйте о странноприимстве (Рим. 12, 13), епископ должен быть... страннолюбив (1 Тим. 3, 2; Тит. 1, 8), будьте страннолюбивы друг ко другу без ропота (1 Пет. 4, 9).
В самом сознании членов раннехристианской общины всецело доминирует представление, что они не имеют постоянного пристанища в здешней жизни, а жи­вут в определенном месте лишь как «пришельцы» и «странники» (1 Пет. 2, 11). Об этом красноречиво свидетельствует надписание, которым святитель Климент Рим­ский снабдил свое Послание к Коринфянам: «Церковь Божия, живущая странницей в Риме»^9. Следует отметить, что добродетель странноприимства особенно способ­ствовала распространению христианства, как можно судить из письма императора Юлиана Отступника к верховному жрецу от 362/363 гг., где содержится призыв превзойти христиан в этой добродетели через расширение сети языческих странно­приимных домов в каждом городе¹⁰.
Между тем странничество со временем начинает осознаваться как определенная форма подвижничества, преимущественно у монашества, более того – как духовный подвиг ради постижения премудрости Божией. Со всей определенностью подобной трактовки придерживается уже преподобный Иоанн Лествичник, для которого образцом странника является Авраам: «Никто в такой мере не предавался стран­ничеству, как тот Великий, который услышал: изыди от земли твоея (Быт. 12, 1)... Господь много прославляет того, кто сделался странником по примеру сего Вели­кого»¹¹. Слово 3-е его знаменитой «Лествицы» целиком посвящено странничеству, которое характеризуется как «неведомая премудрость, необъявленное знание, путь к Божественному вожделению»¹². Столь же существенное значение странничества для духовного восхождения постулируется и преподобным Максимом Исповедником: «Посвящающий себя ведению живет пришельцем»¹³.
Таким образом, следует полагать, что Авраам через странничество обрел совер­шенное ведение и удостоился чести оказать гостеприимство Пресвятой Троице. Наиболее отчетливо постижение Авраамом высшего знания о Боге проявляется в его речи к своим гостям, когда Праотец обращается с поклоном лишь к одному из трех странников: Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего (Быт. 18, 3). Как нами выше отмечено, благоволение Божие к Аврааму (установление завета и перемена имени на более значимое) предварило Мамврийское Богоявление, поэтому трапезу Авраама правомерно рассматривать как ответ­ный жест благодарения.
В Послании к Римлянам апостола Павла, установившего соответствие между Авраамом и Христом, сделан особый акцент на моменте наделения Праотца даром ведения: Аврааму вера вменилась в праведность. Когда вменилась?.. Не по обрезании, а до обрезания (Рим. 4, 9-10). Лишь став праведником по вере, Авраам смог принять в гости Святую Троицу, что подчас игнорируется в библейских изданиях, где упомя­нутое место из Писания (Быт. 18, 3) приводится в качестве параллели известным строкам из Послания апостола Павла к Евреям: Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная(здесь и далее – подчеркивания мои. – О. У.), оказали гостеприимство Ангелам (Евр. 13, 2).
В связи с этим необходимо отметить, что апостол Павел, по данной ему премуд­рости (2 Пет. 3,15), знает на собственном примере, как через него действует Дух, от­сюда его уверенность в силе своих проповедей, нередко приводящих его слушателей к единому мнению, что боги в образе человеческом сошли к нам (Деян. 14, 11)¹⁴. Более того, обнаруживая перед аудиторией свой дар ведения, он призывает верующих приобщиться к обладанию Духом, освободившись от всего, что связано с бытием во плоти: Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсю­ду покаяться (Деян. 17, 30). Речь апостола Павла в афинском ареопаге у алтаря, посвященного «неведомым богам», целиком подчинена теме ведения Бога¹⁵, поэто­му апостол Павел никак не мог подразумевать Авраама, говоря о неведении в госте­приимстве Ангелам.
Согласно толкованию преподобного Максима Исповедника, «Бог, являясь Аврааму, достигшему совершенного ведения, вразумил его... что слово о Единице включает в себя сверхсущее слово о Троице, – вот почему (Бог) явился Аврааму как три мужа, а глаголил как один»¹⁶. Ведение Авраама в том, кем на самом деле являют­ся его гости, особенно заметно тогда, когда он сам стоял подле них под деревом. И они ели (Быт. 18, 8). Дело в том, что в еврейском словоупотреблении выражение «стоять перед» имело значение «служить», чем было продиктовано, например, так называемое «исправление писцов» в масоретском тексте – «Авраам все еще стоял перед Яхве» (Быт. 18, 22) вместо исходного «Яхве все еще стоял перед Авраамом».
Именно благодаря тому обстоятельству, что Аврааму ведомы три странника, он и получает за трапезой обетование одного из них: Я опять буду у тебя в это же время (Быт. 18, 10). Тем самым трапеза благодарения, которую устраивает Авраам, приоб­ретает также мессианский характер.
Очевидно, библейская трапеза Авраама послужила прообразом иудейских куль­товых трапез, судя по устойчивой традиции позднего иудейства. В контексте нашей темы важно, что такие трапезы устраиваются при наличии не менее трех человек за столом, при этом часть хлеба остается нетронутой до окончания трапезы в знак при­сутствия Бога¹⁷. В первохристианской общине трапеза благодарения, являвшаяся единственным богослужебным праздником древнейших времен, превратилась в та­инственное предпразднование мессианской трапезы, на что указывает арамейский возглас «маранафа!» («гряди, Господи!») в конце последнего праздничного благода­рения, как это отражено в «Учении двенадцати апостолов» (Дидахе Х:6), датируемом 60-ми – 80-ми годами I века¹⁸.
Разумеется, на такой трапезе новым смыслом исполнялось каждое действие, так что традиционное благодарение над хлебом превратилось в моление о грядущем Царстве Божием в строгом соответствии четвертому прошению молитвы Господней – о хлебе насущном (будущей пище праведников)¹⁹. Это находит свое яркое выражение в одном из важнейших священнодействий, восходящих к апостольской традиции (Литургии апостола Иакова, апостола Петра и др.), которое связано с возношением Божественного хлеба при возгласе Святая святым. В сочинении святого Дионисия Ареопагита «О церковной иерархии» (III. 3,12) содержится наиболее раннее описание такого обряда: «Священноначальник, воспев священные Богодействия, священнодей­ствует Божественные Таинства, и оные освятив, выносит пред зрение и их показует», причем данный текст сопровождает схолия: «…возношение и возвышение Евлогии, (сиречь) Божественного хлеба... яко (суть) во оставление грехов и в жизнь вечную»²⁰.
Со временем из этого обряда складывается знаменитый чин о панагии, перво­начально известный как чин «возвышения укрухов (хлеба)». Своим названием чин обязан исключительно упоминанию имени «Всесвятыя Троицы» при поднятии ос­вященного хлеба, что прямо указывает на трапезу Авраама как его ветхозаветный прообраз. Именно этим вызвано распространение изображений «филоксении Авра­ама» на створках специальных сосудов-панагиаров для совершения данного чина²¹. Лишь по мере усиления Богородичного почитания (появление тропаря Бысть чрево Твое святая трапеза) прошение к «Всесвятой Богородице», которое еще в Студий­ском Уставе предписано только на вечерней трапезе вместо «Велико имя», присое­диняется при возношении святого хлеба вслед за поминанием «Всесвятой Троицы», знаменуя таким образом сложившийся чин о панагии, известный по славянским ру­кописям Иерусалимского Типикона XIV–XV веков²².
Самым ранним названием праздника трапезы является ее обозначение у апостола Павла как трапезы во имя Господне (1 Кор. 11, 20), с чем связан и отмечен­ный выше благодарственный возглас Гряди, Господи!Такое название непременно подразумевает торжественное поминание страстей Христовых: Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет (1 Кор. 11, 26). Поминальный характер трапез первохристианской общины не мог не отразиться в практике совершения Евхаристии над мощами святых мучеников. Как свидетельствует надпись на обнаруженной в 1551 году гробнице святителя Ипполита Римского, атрибутируемая совре­меннику блаженного Иеронима, «одна и та же Св. Трапеза дает та­инственную пищу и покрывает ос­танки мученика: она охраняет свя­тые мощи до пришествия Судии верховного»23.
Страницы: 1 2 3 4

Арабское евангелие детства Спасителя

Впервые «Арабское евангелие детства» (оригинальный текст с латинским переводом) было опубликовано кембриджским профессором Генрихом Сайком в 1697 г. на основе арабской рукописи, приобретенной незадолго перед тем в Лионе¹. Этот манускрипт вскоре был утерян и никаких сведений о его возрасте и происхождении не сохранилось, однако аналогичный арабский текст позднее удалось обнаружить в книгохранилищах Флоренции (целиком), Рима и Парижа — во фрагментах.

На протяжении XVIII — первой трети XIX вв. латинский перевод Г. Сайка многократно переиздавался в Англии и Германии в составе различных антологий новозаветных апокрифов². В 1832 г. Дж. Тило вновь опубликовал (по изданию Г. Сайка) утраченный арабский текст,сопроводив его исправленным латинским переводом³, а спустя двадцать лет К. Тишендорф совместно с известным арабистом Г. Флейшером предпринял тщательную сверку латинской и арабской версий. Выявленные в результате ее разночтения (которых оказалось довольно много) он оговорил в подстрочнике своего издания апокрифических евангелий, ставшего впоследствии классическим⁴. На его основе сделаны все известные нам переводы этого памятника на современные языки, в том числе и для антологий, появившихся в самые последние годы⁵.

Русский перевод «Арабского евангелия детства», впервые опубликованный в 1914 г.,⁶ был выполнен В. В. Гей-маном по латинской версии Тило и повторял все ее неточности, исправленные за шестьдесят лет до этого Флейш-нером и Тишендорфом. Хотя отдельные главы переведены В. В. Гейманом безукоризненно, в целом его работа грешит большим количеством труднообъяснимых несоответствий латинскому тексту и, по справедливому замечанию Б. Г. Деревенского, порой «затушевывает» колоритные обороты оригинала блеклыми фразами, не имеющими ничего общего ни с латинской, ни с арабской версиями.⁷ Нередки в нем и явные ошибки, приводящие к серьезному искажению или даже утрате смысла. Например, в главе 4-й фразу «ибо славили и величали рождество Христово небесные уста и земные», одинаково передаваемую всеми латинскими версиями как «quoniam ora et coelestia et terrestria glorificabant et magnificabant...», В. В. Гейман почему-то перевел: «где властители небесные и земные воздавали славу и хвалу...» Речь между тем идет о продрогших и нищих пастухах.
Во вступительной статье к современному переизданию геймановского перевода говорится о сверке с арабским оригиналом⁸, но при этом, к сожалению, не уточняется, что именно, когда и кем сверялось. Никак не обозначены и результаты этой сверки. Нужно думать, они едва ли исчерпываются транслитерацией с арабского на русский нескольких имен и топонимов.
Как ни странно, прямых переводов «Арабского евангелия» на европейские языки до сих пор не существует. Хочется, однако, надеяться, что в обозримом будущем мы получим русский перевод этого памятника, сделанный непосредственно с языка его оригинала. Для тех, кого может заинтересовать такая работа и кому она по силам, предоставляем информацию об изданиях арабского текста: 1. Giles J. A. Codex Apocryphus Novi Testamenti: The Uncanonical Gospels and Other Writings. London, 1852. V. I. P. 12-32; 2. Studia Orientalia Christiana Collectanea. V. 7 (1962). P. 103-114.
Древнейший арабский манускрипт, содержащий это евангелие, хранится в Лаврентиевской библиотеке во Флоренции и до сих пор не опубликован. Он состоит из сорока семи листов и имеет в конце приписку (выполненную той же рукой, что и основной текст), из которой явствует, что копия с «Книги детства Господа нашего Иисуса Христа» была снята неким верным и смиренньшрабом Господним Исааком (Isaac, ben Abi alpharagii, ben Isaac, ben Presbyteri), а работа над ней была завершена в четырнадцатый день месяца сциабата 1610 года Александровой эры (февраль 1299 г.). Манускрипт украшен большим количеством миниатюр, которые иллюстрируют² практически все эпизоды «Арабского евангелия детства». Часть из них была опубликована Е. К. Рединым в VII т. Записок Императорского Русского Археологического общества' и воспроизводится в нашей книге.
Публикуемый ниже перевод выполнен по изданию: Evangelia Apocrypha. Ed. С. Tischendorf. Lipsiae, 1853. P. 171 -202. Названия глав в арабском оригинале и латинских версиях отсутствуют, поэтому мы заключаем их в квадратные скобки.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Православный календарь 7 сентября (25 августа ст. ст.)

В этот день:
Русская Православная Церковь отмечает память святых:
Святой Апостол Тит от 70-ти, еп. Критского (I).
Перенесение честных мощей Апостола Варфоломея (VI).
Память святых исповедников Христовых, пострадавших в Едессе от ариан
Священномученика Владимира пресвитера (1938).
Память святого Мины, патриарха Константинопольского(552).
Новосщмч. прот. Владимира Мощанского (1938).

Храни вас Господь, Матерь Божия и все святые, их же память мы сегодня отмечаем!
Молитвы:
Тропарь апостолов Варфоломея и Тита глас 3
Апостоли святии,/ молите Милостиваго Бога,/ да прегрешений оставление// подаст душам нашим.
Кондак апостола Варфоломея глас 4
Явился еси велие солнце Церкви,/ учений сиянием/ и чудесы страшными/ просвещая поющия тя, Варфоломее,// Господень апостоле.
Кондак апостола Тита глас 2
Павлов явився собеседник, апостоле,/ с ним нам слово предвозвестил еси Божественныя благодати,/ тайноглагольниче Тите приснопамятне./ Сего ради вопием ти:// не престай моляся о всех нас.
Pages: 1 2 3

Над чем смеялся Гоголь. О духовном смысле комедии «Ревизор»

Владимир Воропаев

Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя. Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале: он посмотрел на себя, отошел и тотчас забыл, каков он.
Иак. 1,22-24
У меня болит сердце, когда я вижу, как заблуждаются люди. Толкуют о добродетели, о Боге, а между тем не делают ничего.
Из письма Н. В. Гоголя к матери. 1833
«Ревизор» — лучшая русская комедия. И в чтении, и в постановке на сцене она всегда интересна. Поэтому вообще трудно говорить о каком бы то ни было провале «Ревизора». Но, с другой стороны, трудно и создать настоящий гоголевский спектакль, заставить сидящих в зале смеяться горьким гоголевским смехом. Как правило, от актера или зрителя ускользает что-то фундаментальное, глубинное, на чем зиждется весь смысл пьесы.

Премьера комедии, состоявшаяся 19 апреля 1836 года на сцене Александрийского театра в Петербурге, по свидетельству современников, имела колоссальный успех. Городничего играл Иван Сосницкий, Хлестакова — Николай Дюр, лучшие актеры того времени. «...Общее внимание зрителей, рукоплескания, задушевный и единогласный хохот, вызов автора... — вспоминал князь Петр Андреевич Вяземский, — ни в чем не было недостатка».
В то же время даже самые горячие поклонники Гоголя не вполне поняли смысл и значение комедии; большинство публики восприняло ее как фарс.
Многие видели в пьесе карикатуру на российское чиновничество, а в ее авторе — бунтовщика. По словам Сергея Тимофеевича Аксакова, были люди, которые возненавидели Гоголя с самого появления «Ревизора». Так, граф Федор Иванович Толстой (по прозванию Американец) говорил при многолюдном собрании, что Гоголь — «враг России и что его следует в кандалах отправить в Сибирь». Цензор Александр Васильевич Никитенко записал в своем дневнике 28 апреля 1836 года: «Комедия Гоголя „Ревизор“ наделала много шуму. <...> Многие полагают, что правительство напрасно одобряет эту пьесу, в которой оно так жестоко порицается».
Между тем достоверно известно, что комедия была дозволена к постановке на сцене (а, следовательно, и к печати) вследствие высочайшего разрешения. Император Николай Павлович прочел комедию в рукописи и одобрил; по другой версии, «Ревизор» был прочитан царю во дворце. 29 апреля 1836 года Гоголь писал известному актеру Михаилу Семеновичу Щепкину: «Если бы не высокое заступничество Государя, пьеса моя не была бы ни за что на сцене, и уже находились люди, хлопотавшие о запрещении ее». Государь император не только сам был на премьере, но велел и министрам смотреть «Ревизора». Во время представления он хлопал и много смеялся, а, выходя из ложи, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!»
Гоголь надеялся встретить поддержку царя и не ошибся. Вскоре после постановки комедии он отвечал в «Театральном разъезде» своим недоброжелателям: «Великодушное правительство глубже вас прозрело высоким разумом цель писавшего».
Разительным контрастом, казалось бы, несомненному успеху пьесы звучит горькое признание Гоголя: «...Ревизор» сыгран — и у меня на душе так смутно, так странно... Я ожидал, я знал наперед, как пойдет дело, и при всем том чувство грустное и досадно-тягостное облекло меня. Мое же создание мне показалось противно, дико и как будто вовсе не мое" («Отрывок из письма, писанного автором вскоре после первого представления „Ревизора“ к одному литератору»).
Гоголь был, кажется, единственным, кто воспринял первую постановку «Ревизора» как провал. В чем здесь дело, что не удовлетворило его? Отчасти несоответствие старых водевильных приемов в оформлении спектакля совершенно новому духу пьесы, не укладывавшейся в рамки обычной комедии. Гоголь настойчиво предупреждает: «Больше всего надобно опасаться, чтобы не впасть в карикатуру. Ничего не должно быть преувеличенного или тривиального даже в последних ролях» ("Предуведомление для тех, которые пожелали бы сыграть как следует «Ревизора»).
Почему же, спросим еще раз, Гоголь остался недоволен премьерой? Главная причина заключалась даже не в фарсовом характере спектакля — стремлении рассмешить публику, — а в том, что при карикатурной манере игры сидящие в зале воспринимали происходящее на сцене без применения к себе, так как персонажи были утрированно смешны. Между тем замысел Гоголя был рассчитан как раз на противоположное восприятие: вовлечь зрителя в спектакль, дать почувствовать, что город, обозначенный в комедии, существует не где-то, но в той или иной мере в любом месте России, а страсти и пороки чиновников есть в душе каждого из нас. Гоголь обращается ко всем и каждому. В этом и заключено громадное общественное значение «Ревизора». В этом и смысл знаменитой реплики Городничего: «Чему смеетесь? Над собой смеетесь!» — обращенной к залу (именно к залу, так как на сцене в это время никто не смеется). На это указывает и эпиграф: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива». В своеобразных театрализованных комментариях к пьесе — «Театральный разъезд» и «Развязка «Ревизора»», — где зрители и актеры обсуждают комедию, Гоголь как бы стремится разрушить стену, разделяющую сцену и зрительный зал.
Относительно эпиграфа, появившегося позднее, в издании 1842 года, скажем, что эта народная пословица разумеет под зеркалом Евангелие, о чем современники Гоголя, духовно принадлежавшие к Православной Церкви, прекрасно знали и даже могли бы подкрепить понимание этой пословицы, например, знаменитой басней Крылова «Зеркало и Обезьяна».
Епископ Варнава (Беляев) в своем капитальном труде «Основы искусства святости» (1920-е годы) связывает смысл этой басни с нападками на Евангелие, и именно такой (помимо других) был у Крылова смысл. Духовное представление о Евангелии как о зеркале давно и прочно существует в православном сознании. Так, например, святитель Тихон Задонский — один из любимых писателей Гоголя, сочинения которого он перечитывал неоднократно, — говорит: «Христианине! что сынам века сего зеркало, тое да будет нам Евангелие и непорочное житие Христово. Они посматривают в зеркала, и исправляют тело свое и пороки на лице очищают. <...> Предложим убо и мы пред душевными нашими очами чистое сие зеркало и посмотрим в тое: сообразно ли наше житие житию Христову?»
Святой праведный Иоанн Кронштадтский в дневниках, изданных под названием «Моя жизнь во Христе», замечает «нечитающим Евангелия»: «Чисты ли вы, святы ли и совершенны, не читая Евангелия, и вам не надо смотреть в это зерцало? Или вы очень безобразны душевно и боитесь вашего безобразия?..»
В выписках Гоголя из святых отцов и учителей Церкви находим запись: «Те, которые хотят очистить и убелить лице свое, обыкновенно смотрятся в зеркало. Христианин! Твое зеркало суть Господни заповеди; если положишь их пред собою и будешь смотреться в них пристально, то оно откроют тебе все пятна, всю черноту, все безобразие души твоей».
Примечательно, что и в своих письмах Гоголь обращался к этому образу. Так, 20 декабря (н.ст.) 1844 года он писал Михаилу Петровичу Погодину из Франкфурта: «...держи всегда у себя на столе книгу, которая бы тебе служила духовным зеркалом»; а спустя неделю — Александре Осиповне Смирновой: «Взгляните также на самих себя. Имейте для этого на столе духовное зеркало, то есть какую-нибудь книгу, в которую может смотреть ваша душа...»
Как известно, христианин будет судим по Евангельскому закону. В «Развязке «Ревизора»» Гоголь вкладывает в уста Первому комическому актеру мысль, что в день Страшного Суда все мы окажемся с «кривыми рожами»: "...взглянем хоть сколько-нибудь на себя глазами Того, Кто позовет на очную ставку всех людей, перед Которым и наилучшие из нас, не позабудьте этого, потупят от стыда в землю глаза свои, да и посмотрим, достанет ли у кого-нибудь из нас тогда духу спросить: «Да разве у меня рожа крива?»^"1.
Известно, что Гоголь никогда не расставался с Евангелием. «Выше того не выдумать, что уже есть в Евангелии, — говорил он. — Сколько раз уже отшатывалось от него человечество и сколько раз обращалось».
Невозможно, конечно, создать какое-то иное «зеркало», подобное Евангелию. Но как всякий христианин обязан жить по Евангельским заповедям, подражая Христу (по мере своих человеческих сил), так и Гоголь-драматург по мере своего таланта устраивает на сцене свое зеркало. Крыловской Обезьяной мог бы оказаться любой из зрителей. Однако получилось так, что этот зритель увидел «кумушек... пять-шесть», но никак не себя. О том же позднее говорил Гоголь в обращении к читателям в «Мертвых душах»: «Вы посмеетесь даже от души над Чичиковым, может быть, даже похвалите автора. <...> И вы прибавите: „А ведь должно согласиться, престранные и пресмешные бывают люди в некоторых провинциях, да и подлецы притом немалые!“ А кто из вас, полный христианского смирения, <...> углубит вовнутрь собственной души сей тяжкий запрос: „А нет ли и во мне какой-нибудь части Чичикова?“ Да, как бы не так!»
Реплика Городничего, появившаяся, как и эпиграф, в 1842 году, также имеет свою параллель в «Мертвых душах». В десятой главе, размышляя об ошибках и заблуждениях всего человечества, автор замечает: «Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что <...> отовсюду устремлен пронзительный перст на него же, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки».
В «Ревизоре» Гоголь заставил современников смеяться над тем, к чему они привыкли, и что перестали замечать. Но самое главное, они привыкли к беспечности в духовной жизни. Зрители смеются над героями, которые погибают именно духовно. Обратимся к примерам из пьесы, которые показывают такую гибель.
Городничий искренне считает, что «нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов. Это уже так Самим Богом устроено, и волтерианцы напрасно против этого говорят». На что Аммос Федорович Ляпкин-Тяпкин возражает: «Что же вы полагаете, Антон Антонович, грешками? Грешки грешкам — рознь. Я говорю всем открыто, что беру взятки, но чем взятки? Борзыми щенками. Это совсем иное дело».
Судья уверен, что взятки борзыми щенками и за взятки считать нельзя, «а вот, например, если у кого-нибудь шуба стоит пятьсот рублей, да супруге шаль...» Тут Городничий, поняв намек, парирует: «Зато вы в Бога не веруете; вы в церковь никогда не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы... О, я знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются». На что Аммос Федорович отвечает: «Да ведь сам собою дошел, собственным умом».
Гоголь — лучший комментатор своих произведений. В «Предуведомлении...» он замечает о Судье: «Он даже не охотник творить неправду, но велика страсть ко псовой охоте. <...> Он занят собой и умом своим, и безбожник только потому, что на этом поприще есть простор ему выказать себя».
Страницы: 1 2

Православный календарь 6 сентября (24 августа ст. ст.)

В этот день:
Русская Православная Церковь отмечает память святых:
Преподобного Арсения Комельского
Равноапостольного Космы Этолийского (1779).
Перенесение мощей свт. Петра, митр. Московского, всея России чудотворца (1479).
Празднование в честь явления Пресвятой Богородицы прп. Сергию Радонежскому
Прп. Аристоклия, старца Московского (1918).
Святой мученицы Сиры, девы Персидской (558).
Священномученика Евтихия
Совятого мученика Татиона (305).
Преподобнго Георгия Лимниота (ок. 716).
Преподобномученика Серафима
Святителя Мартирия, архиепископа Новгородского (1199).
Петровской иконы Пресвятой Богородицы
Храни вас Господь, Матерь Божия и все святые, их же память мы сегодня отмечаем!

Молитвы:

Тропарь святителя Петра глас 4
Наста днесь всечестный праздник/ пренесения честных мощей твоих, святителю Петре,/ веселя изрядно твое стадо,/ и верное отечество, и люди,/ о нихже не оскудевай, моляся Христу Богу,/ еже от Него дарованней ти пастве сохранитися от враг ненаветованней// и спастися душам нашим.
Ин тропарь святителя Петра, митрополита Московского, всея России чудотворца глас 4
Благоверно пожив в мире,/ житием чистым просветився,/ учением святительства прият паству,/ апостолом наследниче./ Тем прием дар чудес от Бога, отче Петре,/ моли Христа Бога,/ да спасет души наша.
Кондак святителя Петра глас 8
Яко врача преизрядна и источника чудесем обильна,/ днесь сошедшеся любовию, духовная твоя чада,/ в пренесение честных мощей твоих,/ архиерею Петре, молим тя:/ моли Христа Бога даровати честным твоим пренесением/ верному воинству нашему на враги победительная,/ да твоими к Богу молитвами находящих зол избавльшеся,/ радостною душею и веселием сердца/ благодарная ти воспоем, глаголюще:// радуйся, отче Петре, архиереев и всея Российския земли удобрение.
Ин кондак святителя Петра, митрополита Московского, всея России чудотворца глас 4
Явися днесь пресветлая память твоя,/ святителю преблаженне Петре,/ в мире светло сияющи/ и являющи всем/ Божественное сияние.
Тропарь преподобного Арсения Комельского глас 4
Удалився мира, и водворився в пустыню,/ и ту подвизався добрым подвигом,/ постом, и молитвами, и многим терпением,/ и жив показал еси многая чудеса,/ и по преставлении своем источаеши различная исцеления/ с верою приходящим к честному гробу твоему,/ Арсение, отче наш,/ моли Христа Бога/ спастися душам нашим.
Кондак преподобного Арсения Комельского глас 8
Житейския молвы отбег,/ и в пустыню вселился еси,/ и тамо житием жестоким пожил еси,/ и зверя свирепаго аркуда молитвами укротил еси,/ и многим был еси наставник ко спасению,/ и того ради получил еси жизнь венную на Небесех./ Всегда зря Святую Троицу,/ моли избавитися нам от бед, да зовем ти:/ радуйся, отче наш Арсение, пустынный жителю.
Pages: 1 2 3

Православная Церковь при новом Патриархе, часть 3-я

Продолжение. Начало Здесь

Сергей Филатов

Предстоятель и тандем
Бурная активность патриарха Кирилла побудила свет­ские власти сделать ряд серьезных шагов навстречу РПЦ. Процесс пошел после неожиданных решений президен­та Медведева, принятых им 21 июля 2009 г. на встрече в Барвихе с главами «традиционных» религий и прави­тельственными чиновниками. После встречи Медведев заявил: «Я принял решение поддержать эти две инициа­тивы: обучение основам религиозной культуры и светской этики в российских школах, а также я считаю своевре­менным организовать на постоянной основе работу свя­щеннослужителей в рядах вооруженных сил».

Проблема присутствия религии в общеобразовательной школе была и остается, пожалуй, самой острой во взаимоотношениях церкви и государства (да и общества) со времени распада СССР. Несмотря на существование различных компро­миссных предложений, в общественных дискуссиях чаще всего сталкивались две полярные точки зрения.
Первая, церковная, утверждает, что для воспитания нравственной личности, для воспитания сознательного патриота России необходимо в какой-то форме препода­вание православия. Даже для детей людей, не являющих­ся православными (атеистов, мусульман и т. д.), знаком­ство с православием необходимо, поскольку они являются гражданами России, а православие — основа культуры, менталитета, государственности нашей Родины. Подобная позиция отказывается признавать идейное и религиоз­ное многообразие России. Практически она ставит своей подспудной задачей тотальное обращение всех в адептов РПЦ и оценивает все не принадлежащие РПЦ идейные позиции маргинальными и чуждыми интересам России.
Вторая позиция, секулярная, отказывает религии в праве в каком-либо виде быть представленной в школе на том основании, что ее присутствие по сути будет на­вязыванием народу определенного мировоззрения. При­сутствие религии в школе будет серьезно препятствовать формированию самостоятельных ответственных граждан страны. А это в корне противоречит конституционной норме об отсутствии в России каких-либо официальных идеологий. Компромиссные же предложения о праве ро­дителей выбирать для детей различные мировоззренче­ские курсы в соответствии с их убеждениями также кате­горически отвергаются, так как, по мнению секуляристов, это приведет к разделению общества на отдельные ми­ровоззренческие группы, будет способствовать развитию межрелигиозных и мировоззренческих конфликтов, ро­сту взаимного непонимания. По существу секулярная по­зиция также является достаточно авторитарной. Ее пафос неприятия мировоззренческого многообразия близок па­фосу советской пропаганды, требовавшей единообразия во имя единства. Не признавая за религией права на рав­ное с собой присутствие в школе, секуляристы фактиче­ски провозглашают себя единственными носителями ис­тины. Единство мыслится не как результат гармоничного сотрудничества людей различных мировоззрений, а как продукт навязанных сверху бюрократией идеологиче­ских установок.
Компромисс по вопросу религии в школе вообще в принципе сложен, но он вдвойне сложен в России, так как основные оппоненты (представители РПЦ, атеисты, мусульмане) являются представителями авторитарных идеологий, не склонных к компромиссам. А если оказыва­ются в школе, то часто не видят ничего зазорного в том, чтобы проповедовать нетерпимость (а то и ненависть) к инакомыслящим. Опыт присутствия православных свя­щенников в школах некоторых регионов дал много отвра­тительных примеров унижения и преследования детей протестантов. А руководство РПЦ ни разу даже не изви­нилось за недопустимое поведение своих представителей. Известно много случаев, когда мусульмане подвергали угрозам и остракизму людей, обратившихся в христиан­ство из ислама. Как можно пускать в школу людей с подоб­ными установками? Отдельную проблему представляет со­циальная доктрина РПЦ. Ведь она по существу отрицает демократию и права человека. И что, в школе люди, пред­ставляющие православную культуру, будут отрицать рос­сийскую Конституцию, вообще принципиальный выбор демократического пути развития нашего народа? Опыт стран Европы и Америки показывает, что при большом разнообразии в путях решения этой проблемы (в одних странах религию широко пускают в школу и оплачивают ее присутствие, в других развита система религиозных школ, в третьих — система воскресных школ и т. д.) ве­рующие люди на практике имеют возможность без особых финансовых, бюрократических и иных сложностей дать своим детям религиозное образование по собственному выбору. В то же время нигде не допускается пропаганда вражды к инаковерующим и инакомыслящим, нигде рели­гиозные учителя не выступают противниками демократи­ческого выбора. И Россию рано или поздно постигнет та же судьба: верующие будут иметь возможность (которой они сейчас в большинстве случаев лишены) дать своим де­тям религиозное образование и воспитание, но, с другой стороны, светская власть установит жесткие барьеры для пропагандистов религиозной нетерпимости и антидемо­кратических взглядов в школе. Вопрос в том, как долго мы будем искать свою форму исторического компромисса.
Страницы: 1 2

Стамбул: Собор Святой Софии

 Собор Святой Софии — Премудрости Божией, Святая София Константинопольская, Ая-Софья (греч. Ἁγία Σοφία, полностью: Ναός τῆς Ἁγίας τοῦ Θεοῦ Σοφίας; тур. Ayasofya) — бывший патриарший православный собор, впоследствии — мечеть, ныне — музей; всемирно известный памятник византийского зодчества, символ «золотого века» Византии. Официальное название памятника на сегодняшний день Музей Ая-Софья (тур. Ayasofya Müzesi).


Во времена Византийской империи собор находился в центре Константинополя рядом с императорским дворцом. В настоящее время находится в историческом центре Стамбула, район Султанахмет. После захвата города османами Софийский собор был обращён в мечеть, а в 1935 году он приобрёл статус музея. В 1985 году Софийский собор в числе других памятников исторического центра Стамбула был включён в состав Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Более тысячи лет Софийский собор в Константинополе оставался самым большим храмом в христианском мире — вплоть до постройки Собора Святого Петра в Риме. Высота Софийского собора — 55,6 метров, диаметр купола 31 метр.
В главный неф ведут императорские ворота:

Заглядываем в ворота.:

Слева видим плачущую колонну и мраморную урну (шар) из Пергама.

Алтарь находится в Апсиде (выступ здания, полукруглый, перекрытый полукуполом или сомкнутым полусводом © wiki), а над ним мозаичное изображение Богородицы, держащей перед собой на коленях младенца Христа. На сводах по сторонам от фигуры Богородицы были изображены два архангела. Сохранилась только мозаика с архангелом Гавриилом.

Еще один вид:

Самое главное впечатление, конечно же, размеры храма:
 






Страницы: 1 2 3