Зарубежной Церкви нравится консерватизм Москвы

Первоиерарх РПЦЗ об особенностях православия в США, отношениях с Россией и приходской толерантности

Мария Дорфман

Американский автор Мария Дорфман побеседовала в Нью-Йорке с Первоиерархом Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ) Митрополитом Иларионом (Капралом), задав вопросы, которые волнуют как православных американцев, так и россиян.

– Ваше Высокопреосвящество, когда, по вашему мнению, завершится процесс воссоединения Зарубежной Церкви и Московского Патриархата?
– Мы в Церкви предпочитаем говорить об урегулировании, примирении, улаживании разногласий. В прошлом году мы отметили пятую годовщину Акта о каноническом общении двух частей Русской Православной Церкви – той, что в России, и той, что оказалась в диаспоре. Тогда, в 2007 году, была достигнута главная цель примирения, когда после многих десятилетий мы смогли впервые вместе совершать Божественную литургию и все церковные богослужения. Наша главная цель была в том, чтобы Русская Православная Церковь вновь стала единой. И это, слава Богу, случилось. После долгого диалога мы смогли разрешить те противоречия, которые существовали. У нас не было различий в догматике, но были различные позиции в отношении церковной жизни в прошлом и настоящем.
Мы всегда рассматривали РПЦЗ как неотделимую часть Русской Православной Церкви. Однако в силу исторических причин – разрухи в церковной жизни в России, из-за страшных преследований и давления на Церковь в Советском Союзе – наши архиереи вынуждены были временно ввести полуавтономное управление и ожидать времен, когда исчезнут факторы, которые привели к разладу. Путь к примирению открыло падение коммунизма и воинствующего атеизма, угнетавших церковную жизнь. По разным причинам (в немалой степени психологическим) нашим людям, нашему клиру понадобилось еще 15 лет, чтобы понять, что Церковь в России теперь свободна, что исповедание православного христианства больше не подвергается государственному давлению. И тогда мы решили, что настало время начать диалог с архиереями Московского Патриархата. Этот диалог привел нас к примирению.
Сейчас, когда примирение достигнуто, остаются многие вопросы, разрешение которых мы оставили на будущее. Например, в прошлом году мы, все русские православные епископы диаспоры, собрались в Лондоне, чтобы обсудить вопросы: как служить за пределами канонической территории Московского Патриархата, как окормлять нашу паству – русских эмигрантов, поселившихся в разных странах, как строить наше сотрудничество дальше, как сохранить церковную жизнь и поддержать существующие приходы, как обеспечить пастырское напутствие тем, кому оно необходимо, как наладить церковное образование и через миссионерскую деятельность помочь людям найти дорогу в Церковь. (Архиерейское совещание в Лондоне епископов московской и зарубежной Церквей, служащих за пределами России, Украины и Белоруссии, в мае 2012 года под председательством митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева) решило, что приходы РПЦЗ в Европе постепенно переходят под прямое управление Москвы, а патриаршие приходы в Северной Америке, а также различные приходы РПЦ по всему миру за пределами Европы – под управление РПЦЗ. – «НГР»).
– Как дочь русских эмигрантов я знаю, что мои взгляды, как и взгляды моих родителей, на советский период истории были крайне негативными. В то же время мне понятно, что и православные верующие в России придерживаются совсем иных взглядов на историю. Создает ли такое противоречие проблемы сближения двух Церквей и как оно разрешимо?
– Мы шли отдельными путями почти 90 лет. Это был искусственный разрыв между православными христианами в России и в диаспоре. Православные люди жили в различной среде, в различных обстоятельствах. Многое было сильно преувеличено. Понятно, почему у людей в митрополии и в диаспоре формировалась разная ментальность. Обе стороны часто не понимают друг друга. Там часто не понимают, через что мы прошли, здесь не понимают, что люди пережили там. Требуется время, чтобы достичь взаимного понимания. Мы теперь встречаем все больше и больше людей из России и из бывших республик СССР и можем лучше понять их позиции в различных вопросах.
Я думаю, все больше наших людей становятся более сочувствующими к людям из России. Было много сомневающихся, определенная часть Церкви была против примирения, но это не имеет сейчас большого значения, потому что в результате мало кто из них отпал от Церкви. Наши священники и архиереи были сильно удивлены, что так много людей оказалось за примирение. Мы ожидали куда более сильной оппозиции, но ее не оказалось. Как раз наши священники были куда более осторожны в деле примирения, чем паства. Однако это наш епископский и пастырский долг – заботиться о людях и не принимать поспешных решений.
– Вы думаете, молодежь окажется более терпимой, чем старшее поколение?
– Я верю, что молодежь окажется более терпимой. Хотя среди церковной молодежи есть люди, которые ничего не знали, кроме ужасов, слышанных от своих родителей, от бабушек и дедушек. Поэтому они не в ладу с тем, что происходит, особенно если они ничего не читали о Церкви в России. Порой зашоренный взгляд объясняется закрытостью умов. Однако большинство наших людей задавали себе другой вопрос: а почему наши родители так закрыты, почему они давно не начали искать примирения? Многие уже не видят никакой разницы между Русской Православной Церковью в России и в диаспоре.
– Я встречаю в церквах верующих, отколовшихся от РПЦЗ после объединения с РПЦ.
– Я надеюсь, что они вернутся в Церковь, но на это требуется время. Однако всегда есть и такие, кому нравится все делать вопреки. Им нравится, что другие с ними не согласны, и они будут настаивать на своем назло другим. Зато другие отколовшиеся спросят себя, правильно ли, что находятся в крошечной «Церкви», где только сами себя считают истинным православием? Наша Церковь процветает, молится и растет, привлекает прихожан, меняет жизнь людей, приводит их ко Христу, а там живут лишь мыслью, что они единственные истинные верующие.
Страницы: 1 2 3

Оксфордская история о календарях, юрисдикциях, и о том, как оно бывает

Десять лет назад я проживал в городе Оксфорде. В общем, ничего особо удивительного тут нет, ни будь в этом самом городе православной церкви. Это церковь была необычна уже названием. Имея всего один престол, она именовалась «храм Святой Животворящей Троицы и Благовещения Пресвятой Богородицы».

Читать далее »

О Почитании святых, просиявших на Западе

Святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский

 Доклад Архиерейскому Собору РПЦЗ в 1950 г.

Поставляяй пределы языков по числу ангелов Своих и собираяй от рассеянных сынов Адамовых Церковь Свою, умножаяй в ней Святыя Своя яко звезды на небеси, просиявший на Востоце и на Западе, Севере и Юзе».

Лишь весьма небольшой части их составлены церковные песнопения и память их отмечается повсеместно в Церкви. Бесчисленные сонмы иных известны и особо чтятся лишь в известных местах, в других же они отчасти указаны через повествования об их житиях и месяцесловы, в коих указаны дни их памяти. Месяцесловы, ставшие составляться от середины прошлого тысячелетия, в значительной степени составлялись определенными людьми по своему почину, и значение их зависело от доверия Церкви к его составителю и приятии его.

 Значительно позже стали составляться Четьи-Минеи, сборники житий святых. Русский народ чтил угодников Божиих как просиявших в родной земле, так и с которыми был знаком по их житиям. И месяцесловы, и жития святых неоднократно исправлялись и дополнялись у нас в России на основании вновь собранных данных. Основой для нынешних русских сборников житий святых являются Четьи-Минеи св. Димитрия Ростовского, являющиеся одним из главных его трудов. Впоследствии, с дополнениями, они были изданы Святейшим Синодом и на русском языке. В житиях святых древлеживших есть упоминания и о таких святых, память которых сейчас не отмечается и жития их почти неизвестны. Самый полный месяцеслов в России был составлен архиепископом Сергием Владимирским, включающий множество святых Востока и Запада. Как ни обширны были в России сведения о святых, просиявших вне ее, когда совершили великий исход русские из своего Отечества, оказалось, что вне Руси имеется еще множество святых в других странах, неведомых даже тщательным исследователям житий по имеющимся у них житиям и месяцесловам. Даже в ближайших по месту, духу и крови странах оказались неведомыми в России святые, имевшие с нею непосредственную связь своими трудами и жизнью. Таковы ученики святых первоучителей славян Кирилла и Мефодия – чудотворец Наум, святитель Климент и другие, помогавшие своими наставлениями в переводе богослужебных книг на славянский язык.
Святые Иоанн Русский и Пахомий, уроженцы Малой России, попавшие в плен в восемнадцатом веке и чтимые в Греческой Церкви, но неизвестные в России, хотя и принадлежащие к святым Русским. Также и кроме них много древних и новых подвижников имеется в странах восточных, неведомых до сих пор в других областях. Поскольку страны те православные и святые прославляются Православными Церквами, не могло быть колебаний и сомнений в почитании тех святых наравне со святыми, уже в России ведомыми. Вместе с жителями тех стран – Греции, Сербо-Черногории, Болгарии и Румынии – прибегать к ним и почитать должно всем православным.
В более сложном положении оказалось дело на Западе. Христианство здесь было проповедано в первых веках, во многих местах самими апостолами. В течение многих веков православие стояло твердо, и сюда даже устремлялись исповедники восточные искать опоры во время ереси (свв. Афанасий, Максим). Здесь просияли многие мученики и подвижники, укрепляя Церковь. Но в то же время отход и отпадение Запада от единой Вселенской Церкви затмили здесь истину и смешали ее с обольщением. Потребовалось установить, кто из почитаемых здесь за столпы и святителей веры действительно являются таковыми. Нельзя было это предоставить частным исследователям, то лежало на обязанности епархии, и она должна была то делать. Постановления совещаний Русских старцев о почитании святых Запада отнюдь не является их канонизацией, а установлением, что означенного подвижника почитали святым до отпадения Запада и является святым, почитаемым Православною Церковью.
Отсутствие на Востоке песнопений и сведений о святом далеко не означает непризнания тем его святости. Ведь и чтимым на Востоке, просиявшим там святым далеко не всем составлены церковные службы. На каждый почти день в синаксаре и прологе указаны памяти святых, не только которым посвящена служба того дня, но и другим. Многим же святым не определено особого дня памяти, хотя они упоминаются в некоторых службах, например, в службе Святым в Посте просиявшим, или же они и без того известны и почитаемы. Жития же мучеников, подвижников и других святых ведомы одному только Богу. Все они вместе прославляются в неделю Всех Святых, как о том говорится в синаксаре на тот же день. Святые, неизвестные до сих пор (или в настоящее время) на Востоке, но чтимые в пределах Запада, принадлежат своею земною жизнию различным векам и прославились разными путями.
То суть мученики первых веков, подвижники и святители. Последние два лика отчасти сливаются, так как многие из подвижников становились потом епископами. Относительно первых, то есть мучеников, не возбуждается никаких сомнений. Они по своим страданиям за Христа являются такими же мучениками, как и иные, почитаемые Церковью, некоторые даже имеются в проверенных русских месяцесловах; и ныне о них упомянуто лишь потому, что они неизвестны большинству мирян, пользующихся лишь краткими месяцесловами и календарями. Таковы, например, свт. Пофин, епископ Лионский и остальные лионские мученики. Необходимо было указать живущим ныне вблизи мест их подвигов и останков святых мощей на те неоценимые духовные сокровища и призвать православную паству к почитанию их. Запад полон подобных мучеников. Еще в первые десятилетия нашего изгнания начались по частным починам паломничества к здешним святыням, но многим они неизвестны доселе, хотя известны другие достопримечательности.
Весьма чтимым издревле является в Марселе мученик Виктор, пострадавший с обращенными им стражами Александром, Фелицианом и Лонгином. Над их гробницами преп. Кассианом Римлянином создан свой монастырь, в котором подвизался и почил. В православном месяцеслове имеется несколько мучеников с тем же именем Виктора, но из описаний их страданий видно что, то – разные мученики.
Таким же чтимым издревле мучеником является св. Албаний вблизи Лондона; мощи его почивают там доселе, сохранилось подробное описание его подвигов. Упоминается в некоторых церковных памятниках легион св. Маврикия, пострадавший за Христа в горах Швейцарии, подобно дружине Андрея Стратилата на Востоке; сей Маврикий соименен другому Маврикию, пострадавшему с сыном Фотиком, но по месту и роду страданий видно, что это разные мученики.
Освятил своею кровию Тулузу и епископ Сотурнин, влачимый за Христа по улицам города в середине третьего века. То все те мученики, кровь которых была семенем Христовым, которых Церковь почти ежедневно воспевает в различных «мученических» тропарях и стихирах и о которых также упоминается там, где процвели и дали плоды семена их крови. Они являются тоже якоже кровьми, как и другим «иже во всем мире мученика», яко багряницею и виссом украсилась Церковь. Продолжателями мучеников во утверждение веры и благочестия на Западе, как и на Востоке были святители и преподобные. Первое монашество на Западе тесно связано с Востоком. Сведения о нем и его основателях сохранились в трудах их учеников или других близких по времени писателей.
Одним из основных рассадников на Западе был Леринский монастырь. Житие основателя его св. Гонория сохранилось в панегирике ему ученика его Илария, епископа города Арля. Из него известно, что св. Гонорий путешествовал со своим братом по Египту и Палестине, по возвращении откуда создал свой монастырь в Лерине. При жизни он совершил ряд чудес. С монастырем были духовно связаны св. Павлин Нолинский, по указанию которого туда пришел св. Евчерий, оставивший ряд трудов своих, в том числе «Житие св. Маврикия и свв. мучеников Фивейского легиона», о которых говорилось здесь. В монастыре том жил некоторое время прп. Кассиан, основавший потом свою обитель в Марселе. Нужно отметить, что прп. Кассиан, чтимый всею Православною Церковью, хотя память и совершается раз в четыре года, в католической церкви считается святым местночтимым, и память его, правда ежегодно, отмечается лишь в Марселе, где в церкви свяшенномученика Виктора почивают останки его мощей, сохранившиеся при уничтожении их во время французской революции. В том же монастыре подвизался св. Викентий Леринский, чтимый на Востоке еще больше, чем на Западе, учитель Церкви, погибший около 450 года и оставивший труд свой о священном Предании. Через Леринский монастырь с Востоком связаны также Англия и Ирландия, так как он явился духовной опорой просветившего Англию прп. Августина и его сподвижников; жил там некоторое время и просветитель Ирландии св. Патрикий. Монастырь, основанный св. Коломбом в Ирландии, находился в сношениях и общении с Восточными монастырями в одиннадцатом веке и даже, по имеющимся данным, некоторое время после отпадения Рима, разрыва Рима с Востоком.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Русская Православная Церковь за границей: образование и раскол (1920 – 1934 гг.)

Предыстория Зарубежной Церкви связана с событиями Гражданской войны и образованием Временных высших церковных управлений (ВВЦУ) на территориях, контролируемых белыми правительствами.

В деятельности ВВЦУ на юге России в 1919 — 1920 гг. закладывались основы того, что впоследствии стало именоваться Русской Православной Церковью за границей (РПЦЗ). В этот период происходила апробация новых форм и методов церковного управления в условиях отсутствия руководства со стороны высшей церковной власти в лице Патриарха и Священного Синода. Таким образом, ВВЦУ явились первым опытом автономного церковного управления в обход высших органов власти РПЦ. А учрежденное на Соборе ВВЦУ юго-востока России с самого начала своей деятельности оказалось вполне реальной альтернативой патриаршей власти¹.
ВВЦУ юго-востока России возникло как временное учреждение, которое после восстановления связи с Патриархом и отчета о всех своих деяниях должно было прекратить свою деятельность. Но многое, задумываемое как временное, в силу политических и других причин стало постоянным. Впоследствии это привело к трагическому расколу некогда единой Русской Православной Церкви на несколько ветвей и юрисдикций.
Оно было эвакуировано из Крыма вместе с Русской армией в Константинополь. И почти сразу же после прибытия в Константинополь было переименовано в Высшее русское церковное управление за границей. С этого момента и начинается история РПЦЗ.
  Среди почти 150 000 русских беженцев, прибывших к берегам Турции в ноябре 1920 г., был и митрополит Антоний (Храповицкий) с группой архиереев и священнослужителей юга России².
По первоначальному убеждению митрополита Антония, русские православные беженцы должны были влиться в Поместные Православные Церкви по месту проживания. Но в результате влияния окружения его планы изменились. 6 (19) ноября на пароходе «Великий князь Александр Михайлович» в Босфорском проливе состоялось первое (за границей) заседание бывшего ВВЦУ юго-востока России. В его работе приняли участие митрополит Антоний, митрополит Херсонский и Одесский Платон (Рождественский), архиепископ Полтавский и Переяславский Феофан (Быстров), управляющий военным и морским духовенством епископ Вениамин (Федченков). На заседании присутствовал также протоиерей Георгий Спасский из Севастополя.
  Было постановлено: «Ввиду сосредоточения огромного количества беженцев в различных государствах и частях света, не имеющих общения с советской Россией и не могущих сноситься с Высшим Церковным Управлением при Святейшем Патриархе, а также вследствие необходимости попечения о Русской армии, выехавшей из Крыма, –
а) продолжить полномочия членов Высшего Церковного Управления с обслуживанием всех сторон церковной жизни беженцев и Армии во всех государствах, не имеющих сношения со Святейшим Патриархом;
б) местом действия Управления избрать г. Константинополь, как наиболее центральный пункт;
в) снестись с Константинопольской Патриархией для выяснения канонического взаимоотношения;
г) определить состав членов Управления из наличных епископов его, ввиду отсутствия других членов – протоиерея о. С. Булгакова и А.А. Апраксина, выехавшего в Сербию, и протоиерея о. Георгия Спасского, отправляющегося с флотом во французские порты, и неудобства в настоящее время организации Управления иными способами;
  д) уведомить всеми возможными путями о сих постановлениях Святейшего Патриарха Московского и всея России Тихона, а также и все церковные центры, подлежащие попечению Русского Церковного Управления в г. Константинополе;
е) обратиться с просьбой к Главнокомандующему генералу Врангелю, передавшему через епископа Вениамина о своем желании и соображениях о необходимости иметь Высший орган Церковного Управления по делам церковной жизни беженцев и Армии, – об обращении с его стороны к Наместнику Святейшего Патриарха Константинопольского Митрополиту Брусскому Дорофею по вопросу об организации Управления в Константинополе;
ж) назначить продолжение заседания Церковного Управления в городе (Константинополе. – Авт.) на 9 ноября».
На этом же заседании ВВЦУ юго-востока Росси было переименовано в Высшее Русское Церковное Управление за границей (ВРЦУ).
Второе заседание Управления состоялось 9 (22) ноября уже в самом Константинополе. В состав Управления было решено пригласить архиепископа Кишиневского и Хотинского Анастасия, у которого митрополит Антоний нашел приют. Приглашение было принято, и владыка Анастасий тотчас же принял участие в заседаниях ВРЦУ.
    На третьем заседании, 16 (29) ноября, митрополиту Антонию и епископу Вениамину было поручено выяснить вопрос о каноническом взаимоотношении с Константинопольской Патриархией и передать заместителю Вселенского Патриарха митрополиту Брусскому Дорофею письмо главнокомандующего Русской армией по этому вопросу. В тот же день митрополит Антоний с епископом Вениамином отправились в Константинопольскую Патриархию. Митрополит Дорофей обещал обсудить этот вопрос со своим Синодом.
22 декабря 1920 г. последовала грамота Вселенской Патриархии за № 9084, которой «русским иерархам» было предоставлено право «исполнять для русских православных беженцев все, что требуется Церковью и религией для утешения и ободрения православных русских беженцев».
На прошение митрополита Антония о легализации ВРЦУ 2 декабря был получен ответ, в котором русским архиереям разрешалось «образовать для пастырского служения временную церковную комиссию («эпитропию») под высшим управлением Вселенской Патриархии для надзора и руководства общей церковной жизнью русских церковных колоний, в пределах православных стран, а также для русских воинов… Вы будете озабочены посылкой им иереев, антиминсов, проповедников и всего необходимого, стараться лично посещать их, чтобы разрешать возникающие недоумения, усмирять распри, и вообще делать все, что требует вера и Церковь для ободрения упомянутых русских христиан». Бракоразводные дела предписывалось передавать суду Вселенского Престола или судам тех Православных Церквей, где проживали русские беженцы.
Таким образом, этим постановлением Константинопольской Патриархии возможность существования Высшего Русского Церковного Управления за границей полностью исключалась. Русские епископы подчинялись Высшему Управлению Константинопольской Церкви, и их права ограничивались чисто пастырскими функциями.
Тем не менее ВРЦУ на своих заседаниях 6 (19) и 8 (21) апреля 1921 г. постановило провести собрания представителей РПЦ за границей для объединения, урегулирования и оживления церковной деятельности³. Такие собрания прошли в Константинопольском, Сербском, Болгарском и Западно-Европейском русских Церковных округах за границей.
Страницы: 1 2 3 4 5 6