Социальное служение современной Русской православной церкви как отражение поведенческих стереотипов церковного социума, ч.2
Борис Кнорре
Дефицит солидарности и социальная несамодостаточность церковной среды
Есть одна серьезная проблема церковного социума, о которой в самой церкви почти не говорят, — это дефицит солидарности.Не только церковные социальные центры, но и большинство синодальных отделов жалуются на отсутствие или недостаток финансирования со стороны Патриархии. ОЦБСС сетует на то, что его бюджет формируется за счет добровольных пожертвований, в то время как из общецерковного бюджета средства на обеспечение и развитие его деятельности не поступают.
Те социальные проекты, которыми сегодня РПЦ все же может гордиться, являются инициативой отдельных энтузиастов, организуются на уровне церковного прихода. Его настоятель берет на себя все организационные тяготы, в то время как другие проявляют равнодушие, вопрос о поддержке той или иной инициативы на межприходском уровне обычно даже не ставится. По словам заместителя руководителя Патриаршего центра духовного развития детей и молодежи Юрия Белановского, "совсем не часто, когда из доходов храма отчисляется хотя бы 5% на просветительскую и социальную деятельность"1.
При организации православных гимназий бремя ложится на тот приход, который гимназию создавал. Случаи создания и поддержки православной гимназии на уровне благочиния крайне редки. Создание православной гимназии на епархиальном уровне (например, в Алма-Атинской епархии) — явление и вовсе исключительное. Ситуация парадоксальная: православные школы все-таки пользуются минимальной поддержкой государства, обращаются с просьбой о помощи к различным коммерческим организациям, но при этом не имеют никакой финансовой поддержки со стороны самой РПЦ, в структуру которой непосредственно входят.
Если сравнить положение православных школ с положением католических школ на Западе, можно увидеть, что в системе Католической церкви они занимают более достойное место. Например, получившие распространение на Западе так называемые Catholic Run Schools, организуемые силами католических орденов, на этапе становления получали существенную помощь церкви. Ватикан сумел задействовать общественные организации, специализированные фонды, рассчитанные на их поддержку.
Еще более вопиющим проявлением отсутствия солидарности внутри российского православного церковного сообщества является факт многолетнего недофинансирования Московской духовной академии и семинарии. Ее ректор архиепископ Евгений (Верейский) в конце 1990-х и начале 2000-х годов отмечал, что зарплата преподавателя академии меньше, чем у уборщицы. Патриарх Алексий II в этой связи постоянно просил на архиерейских соборах поддержать главную кузницу церковных кадров и богословской науки. Однако даже призыв первоиерарха церкви не возымел серьезного действия. Трудно увязать такую ситуацию с принципом соборности, который церковь призвана отражать по определению.
«Хрестоматийным» объяснением слабости социальной церковной деятельности является ответ «на все времена и лета», что у церкви нет денег, и за рамки этого ответа объяснения сложившейся ситуации редко выходят. Но если этот аргумент еще как-то был оправдан в 1990-е годы, когда православие нужно было возрождать почти с нуля, то сейчас он неуместен. Аргумент отсутствия денег в контексте постановки широких социальных задач скорее может свидетельствовать о социальной несостоятельности самой церкви, чем оправдывать ее неудачи. Да он и не соответствует действительности. Осведомленный в церковной жизни миссионер Андрей Кураев еще несколько лет назад заявил, что «песню о том, что у Церкви нет денег, нужно забыть».
То, чего реально нет, так это нормальной системы распределения финансов как в большинстве церковных организаций, так и в церкви в целом. Об этом, в частности, свидетельствует несоразмерность между оплатой штатных сотрудников, задействованных в социальных организациях, и затратами на обеспечение «церковной парадности» — разного рода помпезных акций, фуршетов, масштабных «юбилейных концертов» с песнями и плясками в честь «торжества православия». Деньги могут расходоваться, например, на дорогостоящие полиграфические затраты — на оформление шикарных, с золотым тиснением билетов на то или иное мероприятие, и при этом не выделяться на обновление техники. Во многих организациях сотрудники до сих пор пользуются оборудованием прошлого столетия, устаревшими, плохо работающими мониторами, компьютерами, принтерами и пр. В Российском православном институте св. Иоанна Богослова в 2007 г. не хватало финансов на отопление помещений, преподаватели и студенты вынуждены были работать в почти не отапливаемом и сыром помещении, однако на «церковную парадность» финансы у руководства этого учреждения находились.
Положение с оплатой сотрудников обстоит еще хуже. В 2009—2010 гг. заработная плата работающих на полной ставке в Москве в подавляющем большинстве составляла 8—10 тыс. руб. в месяц2. Средняя заработная плата сотрудников Отдела по церковной благотворительности и социальному служению в 2008 г. равнялась 8618 руб. в месяц, что составляло 87,2% прожиточного минимума для жителя Москвы. В некоторых синодальных учреждениях, таких как ОВЦС, Управление делами Патриархии, уровень оплаты немного выше, но общей ситуации это не меняет.
Конечно, сама по себе низкая оплата труда в церковных организациях не является чем-то исключительным, сотрудникам, как правило, платят меньше и за рубежом, однако в российских православных организациях наблюдается определенная диспропорция между выделением финансов на пиар, помпу, парадность и тривиальной сметой оплаты труда штатных сотрудников. По откровенному признанию одного сотрудника, имеющего доступ к церковным акциям высокого уровня, «если бы одного «юбилейного концерта» не было, можно было бы достойно оплатить месячный (если не полугодовой) труд большой организации»3. То есть можно было бы обеспечить сносную оплату труда всем тем референтам, преподавателям, редакторам, кураторам научно-практических конференций, сотрудникам служб по уходу за бездомными и больными, которые сами вынуждены откровенно выживать благодаря своей работе «во славу Божию».
В целом ситуацию в церковных организациях можно назвать цинично-иронической: распределение финансов там оказывается хуже, чем в «не солидарном» капиталистическом светском мире, который церковь немало критикует. Такое положение диссонирует с «заповедями», прописанными в «Своде этических правил хозяйствования», в которых говорится о недопустимости того, чтобы сотрудники "попадали в ситуацию социального выживания"4.
Люди, желающие посвятить себя служению на церковной ниве, ради блага социума, нередко сами оказываются социально несостоятельными, если у них нет собственных материальных ресурсов. Речь не идет, конечно, о священнослужителях, зарплата которых, как правило, выше, чем у сотрудников-мирян. В российской глубинке священнослужители тоже нередко страдают, однако это уже не касается настоятелей приходов, которые имеют доступ к пожертвованиям и разного вида материальной помощи, адекватного распределения которой в церкви также нет.
Нельзя не признать, что определенные попытки изменить ситуацию предпринимаются. 1 декабря 2010 г. под председательством патриарха Кирилла был учрежден Координационный комитет по поддержке социальных, образовательных, информационных, культурных и иных инициатив под эгидой Русской православной церкви. По словам патриарха, это орган, «который осуществлял бы управление всеми общественными инициативами в сфере образования, информации, культуры, социальной деятельности». Его создание оказалось связано с желанием придать общецерковный масштаб конкурсу поддержки социальных проектов «Православная инициатива», проводимому Благотворительным фондом преподобного Серафима Саровского на протяжении нескольких лет. Масштаб поддержки социальных проектов был увеличен втрое — были поддержаны 232 заявки. Всего на конкурс поступило 786 заявок из 64 регионов России и 21 региона ближнего зарубежья 5.
Однако шаги, сделанные в церковной политике, еще не означают изменения традиций, заложенных в самом церковном социуме, — непонимания, а порой откровенного пренебрежения материальным проблемами сотрудников, осуществляющих социальные проекты. Есть священнослужители, которые считают нормой, а иногда даже предметом гордости ситуацию, когда им удается привлечь людей, работающих бесплатно. Так, московский протоиерей Максим Первозванский, главный редактор православного журнала «Наследник», во время дискуссии по молодежному служению, проходившей на XVIII «Рождественских чтениях» (2010 г.), заявил с явным чувством удовлетворения: «А у меня в редакции все сотрудники трудятся бесплатно!». Эта фраза прозвучала в устах священника в качестве примера «удачного» решения проблемы отсутствия средств...
Не менее серьезным выражением дефицита солидарности остается проблема повышенной конфликтности в церковных организациях. Интересно, что если человек «со стороны» узнает о существовании церковных организаций, он представляет себе церковную работу в достаточно идиллическом свете. Его воображению рисуются тихие мирные люди, упорядоченные, приветливые, вежливые уже в силу своей причастности к религиозному служению, священнослужителям церкви и ощущения церковных стен (в случае, если организация находится на территории какого-нибудь монастыря или церковного прихода). Представляется, что эти люди готовы помочь, проявить солидарность, которой не хватает в светском обществе. Однако в действительности все оказывается не так. Привычными являются прессинг, проработки, чистки, интриги, нежелание учитывать реальные интересы сотрудников.
При всей помпезной бутафории церковно-общественных мероприятий реальные люди, которые не представляют политико-дипломатического интереса для церкви или церковного пиара, часто оказываются за гранью церковного «праздника жизни», не получая ни нормальной оплаты, ни уважения внутри церковной организации. По сути ситуация наглядно воспроизводит мысль, высказанную Ф. М. Достоевским в романе «Братья Карамазовы»: "Чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть порознь, как отдельных лиц"6.
Страницы: 1 2
