Уход в женский монастырь: условия, обстоятельства, мотивы

Кириченко Олег Викторович,
кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН

В синодальный период особенно ясно обозначилась тенденция не единичного, а массового ухода в женские монастыри представительниц разных сословий. На это указывают и большое число вновь возникших за этот период обителей, и их многолюдность, и факт сильно увеличившегося абсолютного числа насельниц по сравнению с началом синодального периода¹.

Каждое сословие внесло свою существенную лепту в образование новых общин и монастырей по всей территории Российской империи. Женские обители синодального периода не могли бы приобрести силы и размаха без массового участия в их созидании представительниц крестьянского сословия. Статистические данные, отчеты обер-прокуроров Св. Синода указывают на высокий процент крестьянок в женских монастырях уже в 1820-е гг. — 42,5%. В 1840 — 1850-е гг. крестьянок догоняют представительницы купеческого и мещанского сословия. На эти две группы приходится 31,6%. К началу XX в. процентная доля крестьянок в монастырях вырастает до 62 — 70,4%². Но и другие сословия вносили свою лепту в то, чтобы женский монашеский ренессанс в России состоялся: дворянство и купечество как организаторы и финансисты (и деньгами и землей) этого процесса, и в немалой степени как деятели духовного (в том числе богословски книжного) просвещения, а в городах была заметна активность мещанства в деле организации городских и слободских женских монастырей.
Увольнения на жительство в монастырь оформлялось юридически в той форме, какая была принята для каждого сословия. В основном требовалось представить «увольнение от общества», подтвержденное соответствующими органами. Для крестьян это увольнение узаконивало волостное управление. Но сначала вопрос об уходе девушки или вдовы из села в монастырь обсуждался на сельском сходе и после одобрения мира деревенский представитель оглашал это дело в волостном управлении и при благополучном исходе давались необходимые документы. Документы из волости могли быть запрошены и высланы задним числом, уже после ухода девушки в монастырь (но с согласия сельского мира).
До отмены крепостного права в 1861 г. из всего крестьянского сословия только представители государственного крестьянства имели более облегченную возможность ухода в монастырь. Для крестьянских девушек, если их родители были не против монашества, оставалось преодолеть одно препятствие — получить разрешение от крестьянского мира (и далее волостных органов местной власти) на увольнение от общества. Надела земли девушке не полагалось, но все же ее судьба была не безразлична крестьянскому миру своей возможностью быть в будущем матерью и сельской работницей. Однако не известны случаи, когда крестьянский сход отказывал девушке или женщине-вдове, пожелавшим уйти в монастырь. Напротив, девушек провожали тепло, как молитвенниц за крестьянский мир родного села. Формально свое решение, прежде всего, выносил сельский сход, а потом уже дело обсуждалось в волости, и оттуда, со временем, девица получала необходимые документы после того как волость сама получала разрешение от вышестоящих органов на увольнение ревизской души.
Процедура вынесения мирского приговора выглядела следующим образом. Перед нами общественный приговор мирского схода 23 февраля 1833 г. Ярославской губернии Мологского уезда, Байловского волостного правления. На нем присутствовали: волостной голова, выборный, старшины и рядовые крестьяне из 15 деревень. Слушали "словесную просьбу крестьянской девки оной же волости деревни Сысоево Евдокии Титовой, которая объяснила, что хотя и дан ей был мирской приговор об увольнении из нашей волости для поступления в монашеское звание в Георгиевскую пустынь, каковой приговор и явлен был в Мологском уездном суде, но после того она не рассудила поступать в оную пустынь, а ныне, приискав себе другой девичий монастырь, а именно Нижегородской губернии Арзамасского уезда Николаевский третьеклассный, в который желая поступить, просила учинить о сем новый приговор... Означенная же девка приметами: росту среднего, волос и брови русые, лица щербовата, глаза серые, от роду двадцати пяти лет... Сей приговор в том, что ее Титову, увольняем в означенный Николаевский монастырь с тем, чтоб наперед сей приговор представлен был в Мологский уездный суд для утверждения^"3.
Если поступал дополнительный запрос об увольнении, чтобы получить девице «узаконенную гербовую бумагу», то ответ приходил из волостного правления: "...действительно крестьянская девица деревни Сысоево Авдотья Титова по 4-й ревизии писана в семействе отца ее Тита Андреева, которая в 1833 году обществом уволена в монашество, на что и дан ей приговор, в коем объяснено (чтобы поступить ей в Николаевский монастырь, состоящий Нижегородской губернии в Арзамасском уезде), но в случае неприятия ее в оный, она может поступить в другой, где только будет принята, отчего и в 8-ю ревизию в семействе отца ее Тита Андреева не значится, так как отпущена обществом навсегда монашество^"4.

В монастырь попадало свидетельство, как официальное уведомление об откреплении от прежнего места жительства и фактически от прежней сословной среды. Например, Мария Спиридоновна Суслина, направляясь в Софийский Девичий монастырь в г. Усмань, имела следующий документ: "Свидетельство дано от Тамбовской казенной палаты, с разрешения генерал-губернатора государственной крестьянке Липецкого у. Сырской волости с. Сырского девице Марии Спиридоновне Суслиной в том, что по сказкам 10-й ревизии по данным на 26 апреля 1858 г. она 24 лет под судом и следствием не состояла, долгами не обязана, со стороны общества крестьян, Волостного Правления и Казенной палаты препятствий на увольнение ея в монашество нет, если же она до следующей ревизии не поступит в монашество, то должна подать о себе ревизионную сказку^"5.
Увольнение от общества требовалось лишь для поступления в монастырь, если же речь шла об общине, то от испытуемой требовалось представить только «вид на проживание», то есть своего рода паспорт. "Не встречается надобности в требовании от лиц в оную вступающих, увольнительных от обществ и надлежащих от начальств документов, так как документы сии требуются собственно для поступления в монастырь, в монашество, в общине же пострижения монашеского не допускается, а потому документы общежительниц могут ограничиваться одним только надлежащим видом на проживание^"6.
В отношении девицы из дворян не употреблялось выражение «уволена от общества», а существовала формулировка «поступила в монастырь согласно указу Духовной консистории». Дворянки должны были привозить письма от родителей или опекунов, иногда — благословение епархиального архиерея. Перевод из монастыря в монастырь дворяне вели также через епархиальных (или знакомых) архиереев. Также был особый пункт увольнения из общества в монастырь у представительниц купеческого и мещанского сословий в «Увольнении от общества и Градской думы 1823 года 23 августа». Купеческие дочери привозили свой документ от городских властей. В нем было записано: «Уволена от Землянской градской ратуши и с согласия матери». Священнические, дьяконские и пономарские дочери действовали в соответствии с прошением их епархиального архиерея, например: «По прошению Преосвященного Николая, указом определена в монастырь».
Страницы: 1 2 3 4 5

Борьба церкви с язычеством в королевстве Меровингов

Дряхлов Владимир Николаевич,
кандидат исторических наук, доцент
Институт (филиал) Московской государственной юридической академии. Киров.

  Druids Cutting Mistletoe on the Sixth Day of the Moon (c.1890) Henri Paul Motte
Анри Поль Мотт. Резка омелы на шестой день Луны

Само содержание борьбы с язычеством предполагало, что сначала главные усилия и внимание церковнослужителей должны быть обращены на устранение наиболее зримых и материально воплощенных проявлений языческих верований — культовых мест язычников в виде капищ, священных источников, рощ и деревьев. Именно вблизи и вокруг них разворачивались культовые действия, непримиримо осуждаемые церковью, в первую очередь — жертвоприношения и праздненства в честь природных сил.

Почитание священных деревьев и рощ — одно из типичных проявлений первобытных верований многих народов мира, переходивших от родового строя к раннеклассовому обществу в окружении древних лесов — греков, римлян, кельтов, славян, финно-угров и пр.

По своим историческим корням оно является одним из наиболее древних представлений человека о существовании потустороннего и могущественного мира и о необходимости поклонения ему в той или иной форме. Э. Тэйлор в рамках своей анимистической теории природы признал, что попытки более или менее однозначно объяснить суть первобытных представлений о священных деревьях оказываются не вполне удачны: "Бывает весьма трудно определить, считается ли такое дерево имеющим подобно человеку свою, неразрывно связанную с ним, жизнь и душу или только обитаемым наподобие фетиша посторонним духом, для которого дерево служит не более как телом^"1.

Наиболее крупное, величественное по своему облику дерево, роща деревьев определенной породы на фоне остального смешанного леса воспринимались первобытным человеком как нечто особенное, выдающееся, что могло соотноситься в его сознании с тем, что господствует над ним в повседневной жизни — с божеством. Такое божество, предположительно, осознавалось как живущее внутри дерева (наподобие древесного духа) или поблизости, как владеющее этим деревом и пространством вокруг него, подобно тому, как человек владел своим жилищем и землей около него.
Источники, повествующие о сохранении языческих верований в раннее средневековье в Западной Европе, весьма разнообразны. Среди них можно
выделить сочинение Я. Гримма, где впервые в большом объеме были собраны примеры почитания священной силы деревьев².

Единственным и наиболее приемлемым методом борьбы с почитанием язычниками священных деревьев являлась их вырубка. Э. Тэйлор утверждал, что именно "с христианства начинается движение против священных деревьев и рощ^"3. Однако, если обратиться к источникам, самые ранние идеи такого рода появились уже в Ветхом Завете. В некоторых его книгах речь шла о том, как приверженцам чистоты веры следует относиться к священным местам неиудейских верований: "...Вырубите священные рощи их^"4. Уничтожение священных рощ в те времена по своему происхождению восходило к военной стратегии государств Древнего Востока, когда вместе с угоном скота и пленных в целях нанесения противнику наибольшего и трудно восстановимого ущерба вырубались его виноградники и сады.

Активная вырубка священных деревьев произошла во время религиозной реформы иудейского царя Иосии в 622 г. до н. э., направленной на утверждение преобладающего значения культа Яхве. В ходе реформы были уничтожены многие проявления древних ханаанейских культов, в том числе, и священные рощи⁵.

Для ветхозаветных пророков почитание священных деревьев подлежало безоговорочному осуждению прежде всего потому, что вблизи них находились идолы богов и места для совершения жертвоприношений в их честь, а под сенью таких деревьев женщины обычно занимались культовой проституцией⁶.

В раннее средневековье для представителей церкви, занятых крещением населения и искоренением язычества, отрицательное отношение к культу священных рощ и деревьев было вызвано не только уважительным следованием ветхозаветным указаниям. Поклонение рощам и деревьям являлось для клириков одним из главных, причем прилюдно зримых, воплощений отвергаемого ими язычества.

Как на Руси, так и в Западной Европе борьба церкви против почитания населением священной силы деревьев была частью общей борьбы против языческих верований и их пережитков, а также против культовых обрядов, которые их сопровождали. Подавляющая часть источников о борьбе церкви с проявлениями язычества связана с землями королевства Меровингов (особенно с севером и северо-востоком Галлии), откуда христианство начало свое распространение в соседние области, заселенные в большинстве язычниками.

С почитанием священных деревьев христианская церковь столкнулась с самого начала борьбы за умы населения. Пока христианство по своему социальному составу оставалось религией небольшой части городского населения, культ священной силы деревьев особо не привлекал внимание церковнослужителей. В меровингские времена по мере продвижения проповеди христианства в сельскую округу церковь и ее миссионеры уже не могли смотреть сквозь пальцы на языческое почитание священных деревьев.

Священные деревья стали падать под ударами топоров миссионеров уже со второй половины IV века. Активным борцом зарекомендовал себя епископ и миссионер Мартин Турский (336 — 397), собственноручно разрушавший в округе Тура деревенские капища.

Сюжет об уничтожении Мартином священной сосны и об оказанном ему при этом противодействии галльских крестьян является классическим примером отношения миссионеров к священным деревьям и ответной реакции язычников. Рубке дерева предшествовала проповедь среди собравшихся сельчан. Обращаясь к ним, Мартин "увещевал, говоря, что нет ничего священного в этом дереве: лучше бы последовали тому Богу, которому он служит, дерево же следует срубить, ибо оно посвящено демону^"7.

Собравшиеся язычники для проверки истинности его слов связали Мартина и положили на то место, куда должна была упасть сосна. "После этого язычники сами с великой радостью и ликованием стали рубить свое дерево... И вот начала сосна понемногу раскачиваться и уже грозила рухнуть. Стоявшие невдалеке монахи были в отчаянии и, напуганные явной опасностью, потеряли всякую надежду и веру, приготовившись увидеть несомненную смерть Мартина. А он, бестрепетно уповая на Бога, ждал, когда же сосна с великим шумом рухнет на него. И вот она уже нависла над ним, вот уже падает, он, вскинув навстречу ей руку, сотворил спасительный знак креста^"8. По рассказу Сульпиция, падавшее дерево чудотворной силой было отброшено в противоположную сторону и послужило примером истинности его проповеди.
Уничтожение священной рощи в отличие от рубки отдельного дерева требовало от служителя церкви гораздо больших затрат физических сил и времени. Причем, уничтожение рощи должно было быть осуществимо в наиболее короткое время, чтобы убедительно проявить торжество христианской веры в глазах собравшихся людей. Этого можно было добиться только при использовании дополнительной и к тому же массовой рабочей силы.
Страницы: 1 2 3

Выражение монашеского опыта (продолжение)

 Старец Иосиф Исихаст

Часть 1. Письма к  монашествующим и мирянам

11  «Я, когда пришел на Святую Гору, нашел многих из отцов в делании и созерцании»

Когда любовь нашего Господа распалит душу человека, мера более не имеет над ним власти, и он выходит за пределы ограничений. Поэтому она «вон изгоняет страх» и, если он что‑то пишет, если что‑то говорит, впадает в неумеренность. Но что бы он ни говорил в это благодатное мгновение, перед пламенным сиянием божественной любви всего, что он говорит, мало. Затем, когда сократится сердце и облако отойдет восвояси, тогда приходит черед мерки и он ищет меры ради рассуждения.

Итак, все, что я вам написал, было сказано с одной целью: чтобы согреть теплоту вашей души, чтобы побудить вас к ревности и вожделению нашего сладчайшего Иисуса. Как и в войсках делают полководцы, которые рассказывают о подвигах доблестных воинов и этим понуждают их воевать мужественно.
И жития и слова святых, которые они написали и оставили нам, имеют ту же цель. Также и душа, которую Бог создал таким образом, если не слышит часто о таковом высоком и чудесном, то впадает в сонливость и нерадение. И только этим – чтением и полезными повествованиями она прогоняет забвение и обновляет старое здание.
Я, когда пришел на Святую Гору, нашел многих из отцов в делании и созерцании. Старых и святых людей.
Был старец Каллиник. Прекрасный подвижник. Сорок лет затворник. Упражняющийся в умном делании и вкушающий мед божественной любви, бывший и для других полезным. Он вкусил восхищение ума.
Пониже его жил другой, старец Герасим. Превосходный безмолвник. По происхождению хиосец¹. Удивительный подвижник. Упражняющийся в умной молитве. Девяноста лет. Жил на вершине пророка Илии² семнадцать лет; борясь с бесами и страдая от непогоды, пребыл непоколебимым столпом терпения. У него были непрекращающиеся слезы. Услаждаемый помышлением об Иисусе, совершил он свою беспопечительную жизнь.
Повыше был старец Игнатий, незрячий много лет. Долгие годы духовник. Старец девяноста пяти лет. Молящийся умно и непрестанно. И из‑за молитвы уста его испускали благоухание, так что беседа с ним вблизи его уст доставляла радость.
Был и другой, еще более удивительный, у святого Петра Афонского³ – отец Даниил, подражатель Арсения Великого. Крайне молчаливый, затворник, до конца дней служивший литургию. Шестьдесят лет он ни на один день не помышлял оставить божественное священнодействие. А в Великий пост во все дни служил преждеосвященные литургии. И, не болея до последних дней, скончался в глубокой старости. А литургия его продолжалась всегда три с половиной или четыре часа, ибо он не мог от умиления произносить возгласы. От слез перед ним всегда увлажнялась земля. Поэтому он не хотел, чтобы кто‑то посторонний находился на его литургии и видел его делание. Но меня, поскольку я очень горячо его просил, меня он принимал. И каждый раз, когда я ходил к нему, три часа шагая ночью, чтобы предстоять при этом страшном воистину божественном зрелище, он говорил мне одно или два слова, выйдя из алтаря, и сразу скрывался до следующего дня. Он совершал до конца жизни умную молитву и всенощное бдение. У него и я взял устав и нашел величайшую пользу. Ел он двадцать пять драми⁴ хлеба каждый день и весь возносился ввысь на своей литургии. И пока земля у него под ногами не превращалась в грязь, не заканчивал литургию.
Были и многие другие созерцательные отцы, которых я не удостоился увидеть, так как они скончались на год или два раньше. И мне рассказывали об их удивительных подвигах, поскольку я этим интересовался. Шаг за шагом обходил горы и пещеры, чтобы найти таковых. Потому что мой старец был добрым и простым, и после того как я приготавливал ему пищу, он давал мне благословение на поиск таких примеров, полезных для моей души. А когда уже я его похоронил, тогда обследовал весь Афон.
Был один в некой пещере, который должен был плакать семь раз в день. Это было его делание. А ночь целиком проводить в слезах. И возглавие его было всегда мокрым. И его спрашивал служивший ему, который приходил два–три раза в день, ибо он не хотел иметь его рядом с собой, чтобы тот не прерывал его плач:
– Старче, почему ты столько плачешь?
– Когда, дитя мое, человек созерцает Бога, от любви у него текут слезы, и он не может их удержать.
Были и другие, меньшие: отец Косма и иные. И великие, и если кто‑то захочет о них написать, ему потребуется слишком много бумаги.
Сейчас все они умерли здесь и живут вовеки там.
А сегодня не слышно ни о чем подобном. Ибо множество материальных попечений и забот и почти совершенное пренебрежение трезвением завладели людьми, и многие не только не хотят найти, узнать, делать это, но, если услышат, что кто‑нибудь говорит о чем‑то подобном, сразу враждебно восстают против него. И считают его неразумным и глупым, потому что жизнь его не похожа на их и вменилась им в посмеяние.
И происходит нечто подобное бывшему во времена идолопоклонства. Тогда, если ты поносил идолов, тебя побивали камнями и со злобой предавали злой смерти. А теперь каждая страсть занимает место идола. И если ты обличишь и осудишь страсть, которой, как ты видишь, все побеждаются, то все кричат: «Побейте его камнями, ибо он оскорбил наших богов!»
Последнее: поскольку я никого не принимаю, ни для кого не делая исключений, и даже слышать не хочу, как живут или что делают мир–монахи, я всегда – мишень для осуждения. А я не прекращаю днем и ночью молиться об отцах и говорить, что они совершенно правы. Только я не прав, когда соблазняюсь из‑за них. Ибо они видят глазами, которые им дал Бог. Разве не буду не прав и виноват, если скажу: «Почему они не видят так, как вижу я?»
Бог всяческих да помилует всех по молитвам преподобных богоносных отцов.
Страницы: 1 2 3 4 5 6

Православный календарь 27 июля (14 июля ст.ст.)

Проповеди

В этот день:
Русская Православная Церковь отмечает память святых:
Святого Апостола Акилы (I).
Преподобного Еллия  монаха, Египетского (IV).
Святого мученика Иуста (I).
Преподобный Стефан Махрищский (1406)
Преподобный Никодима Святогорца (1809).
Святых кн. Владимира и блг. кн. Агриппины Ржевских чудотворцев.
Священномученика Константина пресвитера (1918).
Священномученика Николая пресвитера (1933).
Преподобный  Онисим чудотворец, иже в Магнезии (ок. 284-305).
Мч. Иоанна Мерва (Туркменистан.).
Св. Маркеллина, иерея (Нидерл.).
Св. Ираклия, патр. Александрийского (246).
Поученіе. Св. ап. Акила. (Вѣрующіе должны быть единодушны). Прот. Григорій Дьяченко
Поученіе. Препод. Еллій монахъ. (О средствахъ борьбы съ искушеніями). Прот. Григорій Дьяченко
Храни вас Господь, Матерь Божия и все святые, их же память мы сегодня отмечаем!
Молитвы:
Тропарь апостола Акилы глас 3
Апостоле святый Акило,/ моли Милостиваго Бога,/ да прегрешений оставление// подаст душам нашим.
Кондак апостола Акилы глас 4
Яко велие солнце, Церковь тя стяжавши,/ славне Акило,/ светлостьми учения твоего просвещает/ верно чтушия тя,// Господень апостоле.
Тропарь преподобного Никодима Святогорца глас 3
Мудрости благодатию, отче, украшенный,/ труба богогласная показался еси Духа/ и добродетелей наставник, Никодиме Богоглаголивый,/ всем бо подаеши спасительная учения,/ жития чистаго показуя сияние/ богатством Божественных твоих словес,/ имиже, яко свет, мирови возсиял еси.
Кондак преподобного Никодима Святогорца глас 8
Яко таинника изряднейшаго добродетельнаго жития и благочестия,/ богоноснаго учителя Православия, празднует тя Церковь,/ с Небес бо дарования приемый,/ озарявши Божественными твоими писании вопиющих ти:/ радуйся, отче Никодиме.
Тропарь преподобного Стефана Махрищского глас 8
Православия ревнителю,/ благочестия наставниче и чистоты,/ ищущим спасения путеводительный светильниче,/ монашествующих Богодухновенное удобрение,/ преподобнаго Сергия духовный собеседниче,/ Стефане премудре,/ ученьми и добродеяньми твоими души просветил еси/ и пустыни населил еси,/ моли Христа Бога спастися душам нашим.
Кондак преподобного Стефана Махрищского глас 8
Чистотою душевною божественно вооружився,/ блаженную жизнь совершил еси,/ в пустыню, яко во град, вселився,/ благодать приял еси от Бога/ исцеляти недуги приходящим к честней твоей раце/ и всех возвышати к Божественней высоте,/ темже, имея дерзновение ко Святей Троице,/ поминай нас, чтущих память твою, да зовем ти:/ радуйся, преподобне Стефане, постником удобрение.
Pages: 1 2 3

«Неужели вся наша разумная жизнь нужна, только лишь для того, чтобы состариться и лечь мясом в ямку»?

Как Вы думаете, дорогие читатели, насколько актуальна тема юбилейного года 1025-летия Крещения

Киевской Руси для нашей сегодняшней жизни и для каждого из нас? Что откликается в наших душах, когда мы заглядываем в прошлое?


Видим ли мы в нём ресурс для будущего? Об этом спросила я и себя. И вот, милостью Божией, представилась возможность именно в праздничные дни, побывать на святой Киевской земле, в Свято-Троицком Ионинском монастыре. Так случилось, что в иконной лавке монастыря, я увидела необычную иконографию жития преподобного Ионы Киевского, покровителя и чудотворца этой славной обители. Глядя на надпись на иконе, мысли заставили задуматься о цели и плодах жизни временной, о прошлом и будущем. Благодаря возникшим размышлениям и состоялось незапланированное, но очень интересное интервью с настоятелем монастыря, удивительно интересным человеком, многогранной, неординарной личностью, — с всеми любимым Владыкой Ионой!

Интервью с Владыкой Ионой (Черепановым), в преддверии 1025-летия Крещения Руси…

Беседу вела: координатор Алчевской молодёжки – Елизавета Дьяченко.

Вопрос Елизаветы Дьяченко (Далее Е.Д.): Благословите, Владыка, выразить Вам свою благодарность за особую икону преподобного, где, на фоне жития святого Ионы Киевского, помещён, очень актуальный, как мне кажется, текст из Псалтири, сразу же, откликнувшийся в душе: «…Истомилась душа моя, желая во дворы Господни…». Скажите, это фотография фрагмента храмовой росписи?
Ответ: Нет. Собственно, это цитата из 83 главы Псалтыри, а по кругу иконы написан тропарь преподобному. Есть у нас один очень хороший художник, инок, который для монастыря в честь иконы Божией Матери «Отрада» («Утешение») в селе Большая Ольшанка Васильковского района, нарисовал целую серию иконочек, отражающих жизнеописание преподобного Ионы Киевского. Он очень хорошо разбирается в иконописи и это чисто проявление его художественного таланта, выраженного в отношении к личности преподобного Ионы. Наш художник, человек образованный, креативный, поэтому-то его творчество и откликается в душах.
Е.Д.: Владыка, эта цитата сформировала во мне следующее размышление: цель жизни христианской, по святым отцам, заключает в себе стяжание Духа святого, можем ли мы сказать, что внешне оно проявляется делами милосердия, миссионерской работой, а внутренний мотив любого доброделания, должен содержать в себе желание приблизиться к Богу, «во дворы Господни»?
Владыка: Да! А зачем иначе жить. Если мы знаем, что человек создан для вечной жизни с Богом, то какой еще вариант может быть, как не жизнь с Богом?! На самом деле и у атеистов тоже самое, так как каждый человек задумывается, зачем он живет. Помню, во времена моего воцерковления меня очень поразила чеховская «Палата №6». Тогда меня потрясли размышления одного из героев, о том, для чего человек стремится к совершенству. Для чего его нужно воспитывать дома, затем в начальной школе, затем в старшей, для чего он приобретает знания, неужели вся наша разумная жизнь нужна, только лишь для того, чтобы состариться и лечь мясом в ямку? Для чего человеку дано безграничное совершенствование? Если человек еще не нашел для себя Бога, то все равно он задумается для чего и почему живет. Люди, которые упорно не хотят верить в Бога, все равно понимают, что для чего-то жить нужно. И в силу гордыни или неправильного воспитания и зацикленности на своей самости, многие себе просто не позволяют верить в Бога и придумывают всякие вещи в оправдание, например: я живу для детей, для науки, для всеобщего блага. То есть, люди придумывают разные вроде бы возвышенные причины, но если все эти причины сопоставить с величием вечной жизни с Господом. Понятно что они меркнут, и являются не более чем трагикомичными и это действительно и трагично и комично когда человек на пороге смерти думает о подобных глупостях.

Е.Д.: Можно ли сделать вывод, что значимые жизненные цели говорят о том, какой плод к своей смерти человек приобретает в течение жизни?
Владыка: Да, наши дела говорят о том, что останется после нас...
Е.Д.: Владыка, если применить Ваши слова к празднуемой в этом году юбилейной дате Крещения Руси, как можно кратко охарактеризовать результат прошедших 1025 лет?
Владыка: Мне кажется, что в контексте праздника, уместнее говорить скорее о двух датах, в одной. Сама цифра 1025 даже в произношении разделяется на две даты, поэтому лучше рассматривать 1000-летие Крещения Руси и 25-летие истории Русской Церкви, пережившей период, сравнимый со вторым Крещением. Объясню свою мысль так: история Крещения и просвещения Руси до 1988 года, это история становления Руси, как православной державы, это и история расколов и гонений со стороны царской власти и со стороны потом безбожной власти. Это и возвышение Церкви и попытка тотального воздействия во времена Петра I или Екатерины, мы знаем времена кровавого гонения советского периода, потому, действительная дата 1000 лет — это глобальная, монументальная история нашей Церкви, это монолит. А хвостик празднуемой даты — 25 лет — это тоже очень важные годы, практически их можно обозначить, как годы второго Крещения. Или правильнее сказать: история 1000-летия крещения Руси и 25-летие потепления отношения государства и Церкви, когда стало возможным совершенно безгранично и открыто исповедовать свою веру.
Собственно, это потенциал, накопившийся за годы безбожия, когда желающие верить, и жить по Божьему, не имели такой возможности. Людей ограничивали или физически или информационно, перенаправляли их просветительную или духовную энергию совершенно куда-то в другое русло. А когда этот потенциал выстрелил, мы с вами знаем, какое количество храмов построено, какой всплеск веры, какой интерес к духовной литературе возник у народа. Начались бурно открываться храмы, монастыри, издаваться книги. Действительно это стало временем второго крещения Руси, например, на территории Украины, количество приходов возросло в десятки раз. Это колоссальное явление в истории Православия. Потому празднуемая дата — «два в одном»: 1000 и 25.
И в тоже время, находятся люди, для которых этот праздник — пустой звук. Для части народа — это повод осознания единства между славянскими народами. Для другой части — повод для превозношения, что именно нас крестили, не какой-то другой город, а именно Киев. То есть всё очень неоднородно и каждый для себя уже сам определяет, что для него этот праздник значит, и вообще каждый находит для себя свое «нечто» в общем праздновании.
Pages: 1 2

Православная Церковь при новом Патриархе, ч.17

Украинская православная церковь (Московского патриархата):между экзархатом и автокефалией

 Андрей Окара

 Украинская православная церковь (Московского патриархата)— УПЦ¹— наибольшая религиозная юрисдикция современной Украины² и единственная признанная мировым православием. Тем не менее она постоянно оказывается в зоне повышенной социально-политической турбулентности— ей приходится быть не субъектом, а ареной столкновения различных идей, идеологий, интересов и амбиций.

Как эти процессы способны повлиять на будущее украинского и мирового православия, а также на будущее Украины, России и всего постсоветского пространства? В настоящей работе предпринята попытка описать и исследовать ту реальность, которая складывалась вокруг Украинской православной церкви (Московского патриархата) в последние два десятилетия, а также те угрозы, вызовы, возможности и пути развития, которые эта церковь имеет или может обрести в ближайшее время.
Автор данной статьи пытался по мере сил быть объективным, непредвзятым и, насколько это возможно, оставил за пределами исследования собственные пристрастия, взгляды и иные элементы своей идентичности.

 Украина как экзистенциальный вопрос российского самоопределения

«Украинский» («киевский», «литовско-руський», «югозападнорусский», «малороссийский») вопрос в обозримой исторической ретроспективе (как минимум последние три с половиной столетия— с середины XVIIв., а то и с середины XV в. — со времени Флорентийской унии и борьбы за митрополию между Московским и литовским княжествами) был определяющим для Российской (Русской) православной церкви.
На протяжении всего этого времени и Украина в целом, и различные факторы украинской церковной жизни не просто радикально влияли на российскую жизнь, но по многим параметрам предопределяли и формировали ее. Начать с того, что Киев — это первая историческая православная кафедра у восточных славян. Асозданные на Украине православный церковный дискурс и книжная традиция, богословие и философия, украинские церковные кадры (священники, епископы, монахи, светские богословы, просветители, а также святые, просиявшие в южных землях), украинские православные духовные и интеллектуальные центры, исходящие с Украины импульсы духовной жизни и модернизационные проекты — это важные вехи и общероссийской, и сугубо великорусской православной церковной жизни. Как известно, именно синтез украинской и великорусской православных культур и духовных традиций в XVII—XVIIIвв. создал новый, общероссийский облик православия (сугубо великорусский сохранился лишь в старообрядческой среде).
Распад Советского Союза и образование на его месте независимых государств актуализировал тему церковного (юрисдикционного, культурного, языкового) самоопределения народов, исповедующих православие. «Грузино-абхазский», «молдавский», «эстонский», «белорусский» вопросы оказались сложными, но решаемыми. «Украинский» вопрос вновь из локального превратился в парадигмальный.
Начиная с середины XVIIв. В российской православной церковной жизни, как и в российской геополитике, Украина играет роль критической массы (иначе говоря, «второго среди равных» участника отношений), поэтому именно участие либо неучастие этой страны в политических интеграционных проектах вокруг России предопределяет масштаб и идентичность всего объединения: либо оно имеет имперский масштаб и идентичность, тяготеющую к универсальной, либо оно имеет «урезанную» географию Украинская православная церковь (Московского патриархата) («Великороссия плюс младшие братья», «остров Россия»— по определению Вадима Цымбурского³) и тяготеющую  к этнонационализму изоляционистскую идентичность (либо гражданскую идентичность «национального государства» — «государства россиян»).
И в российском политическом сознании, и в российском церковном сознании к настоящему времени сформировалось устойчивое представление об исключительном— почти мистическом— значении Украины для российской идентичности. Украина воспринимается не только как «колыбель славянства», в которой Киев — «мать городов руських», не только как важная в геостратегическом отношении территория, без которой Россия не может стать империей, не только как неисчерпаемый кадровый ресурс (в частности, в XVII—XVIII вв. многие епископы в Великороссии были выходцами c Украины⁴, в XXв. В послевоенное время многие священники на российских просторах происходили из Галичины и Закарпатья). Украина воспринимается как своеобразная «сердцевинная земля» (heartland), потеряв которую, и Россия, и великорусский народ, и российское православие будут обречены на неполноценное, периферийное, маргинальное существование. Подобные представления изредка звучат в публичных высказываниях ключевых представителей РПЦ, но значительно чаще их можно наблюдать в виде неотрефлексированных настроений и страхов в самых разных слоях православного мира России.
Поэтому «украинский» вопрос в целом и все его составляющие — создание поместной православной церкви на Украине, пределы автономии УПЦ в рамках Московского патриархата, взаимоотношения УПЦ с украинским государством, взаимоотношения с иными восточнохристианскими украинскими юрисдикциями, возвращение на Украину юрисдикции Вселенского (Константинопольского) патриархата, снятие анафемы с гетмана Мазепы, смена юрисдикции украинского православия (Москва вместо Константинополя) в 1686 г., использование украинского литературного языка в церковной жизни— рассматриваются не просто как политические либо культурные, но как вопросы экзистенциального порядка.
В частности, в случае гипотетического объединения  всех восточных христиан Украины в единую православную церковь именно она может стать самой большой в православном мире— и по числу общин, и по числу активных прихожан. Многие адепты первенства РПЦ подобный сценарий воспринимают в апокалиптических тонах.

УПЦ на конфессиональной карте: конкуренция или привилегированный статус

Политическая система, сформировавшаяся на независимой Украине после 1991 г., имеет черты полиархии и конкурентной олигархии — власть в ней немонолитна и не является консолидированным субъектом, что радикально отличает ее от российской политической системы. На Украине существует реальный политический процесс, жесткая конкуренция власти и оппозиции, распределение властных полномочий не только среди провластных субъектов и группировок, но и среди оппозиционных, выборы на конкурентной основе без предрешенного результата и т.д.
Подобная полицентрическая структура политической системы экстраполировалась и на структуру церковной жизни: так, вследствие церковных расколов внутри православного мира и возрождения греко-католицизма с начала 1990-х годов и до настоящего времени на Украине сосуществуют четыре основные восточнохристианские юрисдикции: Украинская православная церковь (Московского патриархата), Украинская православная церковь (Киевского патриархата) — УПЦ КП, Украинская автокефальная православная церковь — УАПЦ, Украинская греко-като-лическая церковь — УГКЦ. Из православных юрисдикций только УПЦ признана мировым православием, тогда как УПЦ КП и УАПЦ, несмотря на многочисленные попытки, так и не обрели легитимного статуса; УГКЦ признается православным миром— но как составная часть мира католического.
Определенную роль в некоторых регионах играют также Римско-католическая церковь и протестантские церкви и секты, а также старообрядческие церкви различных согласий.
Все годы независимости между четырьмя восточнохристианскими юрисдикциями шла жесткая борьба, в которой были и взаимоуничтожающая полемика, и «черный пиар», и настраивание священниками паствы против представителей конкурирующих юрисдикций, и прямые столкновения между представителями различных общин в борьбе за здания храмов на Западной Украине.
При этом ни одна из этих юрисдикций (по крайней мере до президентства Виктора Януковича) на общеукраинском уровне не имела ни формально-юридического, ни политического преимущества перед другими: президенты пытались сохранить баланс в публичном общении с иерархами всех юрисдикций и при посещении всех соответствующих кафедральных храмов. СМИ пытались по возможности сбалансированно освещать деятельность различных юрисдикций — особенно во время трансляции по телевидению различных праздничных богослужений.
Разумеется, те или иные конфессии получали ощутимую политическую поддержку или, напротив, претерпевали притеснения в тех или иных регионах. Скажем, иерархи и активисты УГКЦ жаловались и жалуются на притеснения за пределами Галичины, где греко-католицизм исторически  не имел распространения, как со стороны местных властей,  так и со стороны иерархов и активистов конкурирующих юрисдикций. В свою очередь, иерархи и активисты УПЦ жалуются на притеснения в галицких областях Украины со стороны УГКЦ, и на Волыни со стороны УПЦ КП.
При каждом из президентов независимой Украины церковная политика обретала свой специфический вектор, который был производным от внешней светской политики.
Так, при президенте Леониде Кравчуке (1991—1994гг.) была утрачена монополия УПЦ на паству, идентифицирующую себя как православную. Сама УПЦ возникла еще при советской власти (на Архиерейском соборе 25—27 октября 1990г.) как автономная и самоуправляемая церковь в составе Московского патриархата⁵. В июне 1992г. произошел церковный раскол внутри канонического православия, породивший не признанную мировым православием УПЦ КП под водительством патриарха Филарета (Денисенко). В те же годы легализовалась УАПЦ, а УГКЦ перестала быть маргинальной и притесняемой со стороны государства юрисдикцией.
При президенте Леониде Кучме (1994—2005гг.) была провозглашена внешняя политика «многовекторности» украинского государства — такой же «многовекторной» была и церковная политика того периода, основанная на балансировании между существующими восточнохристианскими юрисдикциями и приблизительно равной поддержке по отношению ко всем. Кучма всячески демонстрировал свою независимость от Кремля⁶, поэтому визит папы римского Иоанна Павла II на Украину летом 2001г. был как бы «меcседжем» Москве, что мнение патриарха Алексия II, протестовавшего против визита из-за разгрома в Галичине Львовской, Тернопольской и Ивано-Франковской православных епархий, Киеву не указ.
Президент Виктор Ющенко (2005—2010гг.) провозгласил курс на приоритетность интеграции Украины в евроатлантическое сообщество и на единую поместную православную церковь, созданную путем объединения (программа максимум) «украинофильской» части УПЦ, УПЦ КП и УАПЦ (УГКЦ не рассматривалась как субъект объединения).
Неудачи Ющенко в политике, вызванные неадекватностью принимаемых решений, экстраполировались и на его планы и действия в церковной сфере. Так, в июле 2008 г. состоялся визит в Киев вселенского патриарха Варфоломея, на который многие возлагали надежды по провозглашению Украинской поместной православной церкви. Однако подобные надежды были преувеличенными и необоснованными, тогда как реальный сценарий позволял легализовать на Украине Вселенский патриархат — путем перехода вего юрисдикцию епархий непризнанной УПЦ КП. Патриарх Филарет оказался перед сложной дилеммой: возглавляемая им структура могла получить канонический статус — в качестве автономной митрополии в составе Вселенского патриархата, предстоятель которой был бы выбран Варфоломеем из трех предложенных этой церковью кандидатур. Однако существовала угроза, что предстоятелем может стать не Филарет, а более молодой и энергичный архиерей.
Реализация подобного сценария привела бы к параллельному существованию на Украине двух легитимных православных иерархий — московской и константинопольской. Схожие ситуации в Эстонии и Молдавии привели к жесткой конкуренции и дипломатической войне между Фанаром⁷ и Чистым переулком⁸. Повторение ситуации в масштабе всей Украины могло бы поставить Московский патриархат на грань глубокого кризиса (хотя некоторые аналитики из УПЦ не видят в параллельном существовании на территории Украины двух легитимных юрисдикций ничего страшного — напротив, считают, что это позитивно повлияло бы на Московский патриархат, вынудив его заботиться о своей привлекательности). Однако противники подобного сценария по возвращению юрисдикции Вселенского патриархата тактически переиграли его сторонников, воспользовавшись амбициями Филарета и непрактичностью Ющенко⁹.
При президенте Викторе Януковиче (с 2010г.), декларирующем свою «пророссийскую» ориентацию и верность «каноническому православию», УПЦ начала позиционироваться как «главная», «государственная», «доминирующая»¹⁰ церковь, что вызвало неудовольствие представителей иных религиозных организаций.
Подобное переформатирование конфессиональной ситуации, когда вместо нескольких конкурирующих церквей с приблизительно равными правами и возможностями возникает моноцентрическая система, в которой  есть одна «правильная» и поддерживаемая государством церковь (УПЦ) и несколько «неправильных» (УПЦ КП,  УАПЦ, УГКЦ), происходит по той же логике, что ипереформатирование политической системы Украины: из полиархической, имеющей несколько центров влияния, она превращается в моноцентрическую, имеющую лишь один центр влияния и принятия решений.
Внутри самой УПЦ «москвофильская» партия перешла от активной обороны к наступлению — начались интриги против отдельных иерархов, священников и светских интеллектуалов «украинофильской» ориентации, приведшие к ослаблению ее позиций¹¹. Ослабление «украинофилов» происходит также и по сугубо внутренним причинам: из-за внутренней деморализации, нежелания публично или кулуарно бороться с политикой патриарха Кирилла по интеграции Украины в «русский мир», опасения быть извергнутым из легитимной православной юрисдикции, из-за моноконфессионально ориентированной церковной политики Януковича, из-за интеллектуального и финансово-организационного оскудения УПЦ.
Решениями Межправославной подготовительной комиссии, принятыми в декабре 2009 г. в Шамбези (Швейцария), был усложнен порядок создания канонических автокефальных церквей, так что шансы создать украинскую  православную поместную церковь в краткосрочной либо среднесрочной перспективе, на первый взгляд, резко упали — вопрос как будто был снят с повестки дня. Кроме того, было предварительно согласовано, что статус автономной церкви из общеправославного превращается во внутренний. В результате поместная церковь может учреждать и упразднять внутри себя автономные церкви по своему усмотрению, и это не требует ни утверждения, ни признания со стороны Константинополя или полноты поместных церквей. Однако не так давно появилась и альтернативная точка зрения, согласно которой решения Межправославной подготовительной комиссии носят рекомендательный характер, а сама процедура создания автокефальных церквей должна быть рассмотрена на Всеправославном соборе.
Патриарх Иерусалимский Феофил в ходе своего визита на Украину в марте 2011 г. заявил, что «украинский» православный вопрос может быть решен на Всеправославном совещании предстоятелей¹². Судя по всему, разделяет эту мысль и вселенский патриарх Варфоломей. Однако РПЦ боится вынесения «украинского» вопроса на Всеправославное совещание, поскольку спор о том, кто является матерью-церковью для украинского православия, с высокой долей вероятности будет решен в пользу Константинополя, а не Москвы. (Сторонники же каноничного отделения УПЦ от РПЦ полагают, что именно Всеправославное совещание по Украине — достойный способ для РПЦ отпустить украинскую «дочку», сохранив собственное лицо и не доводя дело до раскола.)
В это время нынешнее руководство РПЦ создает правовые и управленческие механизмы, с помощью которых сможет эффективно влиять на ситуацию в украинском православии. В начале февраля 2011г. определением Архиерейского собора Русской православной церкви были внесены изменения и дополнения в Устав РПЦ, в соответствии с которыми наметилась тенденция по централизации управления этой церковью и ограничению самостоятельности автономных церквей¹³. Изменения касаются приоритета структур и решений органов РПЦ по отношению к автономным церквам включая УПЦ. В частности, предстоятель автономной церкви вступает в должность после утверждения патриархом Московским (раньше необходимо было лишь благословение патриарха), возникает обязательность для автономных церквей решений общецерковного суда и суда Архиерейского собора РПЦ, а также обязательность решений Поместного и Архиерейского соборов и Священного синода РПЦ. Проекты уставов автономных церквей теперь необходимо согласовывать с патриархом Московским (раньше речь шла лишь об одобрении) и т.д.
Неожиданный вызов получила УПЦ и с греко-католической стороны. 27 марта 2011г. в Киеве прошла интронизация нового главы УГКЦ — верховного архиепископа Святослава (Шевчука), 40-летнего церковного интеллектуала и богослова, призванного, по мнению греко-католического епископата, реализовать амбициозную программу развития этой церкви на ближайшие десять лет. Этот факт является мощнейшим стимулом для внутреннего и внешнего развития УПЦ и для повышения ее конкурентоспособности. Ведь в отличие от России, где РПЦ не испытывает конкуренции со стороны иных восточнохристианских юрисдикций, на Украине ситуация радикально иная, и самосохранение предполагает не стагнацию, не помощь со стороны государства, которое может помочь «разобраться» с конкурентами, но ответ на вызовы времени. В случае отказа от конкуренции вероятен и вполне ощутимый проигрыш — часть паствы УПЦ может уйти в УГКЦ.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Россия, Украина и проблема «Русской Галициии»

Марчуков Андрей Владиславович- ,
кандидат исторических наук,
научный сотрудник Института российской истории РАН.

В последнее время российские историки все чаще стали обращаться к темам, ранее незаслуженно обойденным вниманием отечественной историографии. Заметно вырос интерес и к истории Южной Руси — малороссийских земель — Украины — важной и неотъемлемой части русской истории вообще и истории России в частности.

Особое место в этом контексте занимают работы по истории Галиции конца XIX — начала XX вв. — весьма интересного и своеобразного региона Восточной Европы и современной Украины. Его история — это история взаимодействия, конфликтов и взаимовлияния двух цивилизационных общностей — восточной православной (русской) и западной католической, превративших Галицию в некий пограничный, промежуточный культурно-исторический тип. Это взаимодействие, «пограничность» отражалась буквально во всем и, прежде всего, в мироощущении и культурном облике населения края. Это обстоятельство и обусловило давний и устойчивый интерес к Галиции зарубежной и украинской историографии. Но российские исследователи (хотя число их невелико) сумели не затеряться в существующей литературе, и прежде всего благодаря привлечению новых материалов из отечественных архивов.
Прежде всего, следует назвать монографию А. Ю. Бахтуриной, посвященную политике российских властей в Восточной Галиции в годы первой мировой войны¹ — проблеме интересной, но малоисследованной и, ко всему прочему, политизированной и весьма предвзято освещаемой украинской историографией. На обширном источниковом материале автором исследуется комплекс проблем административного и военного управления занятой русскими войсками территории Галиции, конфессиональной политики, взаимоотношений с униатской церковью, рассматриваемых в контексте планов воюющих сторон (России, Австро-Венгрии и др.) в отношении этого региона и внутриполитических и национальных проблем самой Галиции. Тема российского управления последней в указанный период получила продолжение и в следующей монографии А. Ю. Бахтуриной², посвященной административному управлению и национальной политике российских властей в годы первой мировой войны на всех окраинах Российской империи и занятых в ходе войны территориях (галицийским делам отведено в ней 3 раздела).
Глубоко занимался историей Галиции В. Н. Савченко³, к сожалению, недавно ушедший из жизни. Его исследования посвящены национальному развитию региона в начале XX в. и в годы первой мировой войны. Они также базируются на документах российских ведомств (МИДа, Военного министерства), внимательно следивших за происходившим в соседней Галиции и неплохо разбиравшихся в хитросплетениях политической и национальной ситуации в крае. Административной политике российских властей Савченко уделял меньше внимания, подробнее осветив деятельность и столкновение двух национальных течений-партий в русинстве: «украинской» и «русофильской», их идеологию и ход борьбы между ними.
Работы В. Н. Савченко и А. Ю. Бахтуриной — заметный вклад в изучение истории Галиции и отечественной истории в целом. Их исследования (помимо прочего) как раз и демонстрируют принадлежность истории Галиции к общей ткани русской истории. Дело не только в том, что российские власти уделяли этому региону пристальное внимание, а сам он дважды занимался русскими войсками. Причины кроются в истории самой Галиции, в ходе ее национального развития.
Теперь, в начале XXI в., непосвященному человеку может показаться странным и даже неестественным упоминание о Галиции в контексте русской истории и русское™. В сознании подавляющего большинства населения (и Украины, и России) Западная Украина, Галиция прочно ассоциируются с украинским национализмом, бандеровщиной и считаются оплотом (в зависимости от позиции человека) — либо национально-патриотической украинской идеи, либо антирусских и антироссийских ксенофобских настроений. В одном сходятся все: этот регион самый «украинский».
Такая оценка отражает современное положение дел и недавнее прошлое этого региона. Но так ли верны сегодняшние стереотипы в отношении Галиции, всегда ли она была «украинской»? Разумеется, речь идет не о многовековом пребывании региона в составе других государств (Речи Посполитой, Австрии, Польши) и их культурном влиянии, но о мировоззрении русинского населения края, его культурном и духовном облике. Действительно, Галиция сыграла весьма существенную роль в появлении на свет «Украины» как национально-государственного организма. Украинское национальное движение действовало в Галиции весьма активно уже с конца XIX в., постепенно набирая силу и распространяя влияние на все более широкие слои интеллигенции и простого народа. Его настойчивые усилия, а также особенности исторической судьбы региона, конфессиональная специфика, непростая международная обстановка (противостояние Австро-Венгрии и России), политические катаклизмы XX в. (две мировые войны и российская революция) привели к тому, что национальный тип населения Галиции сформировался как украинский, а регион приобрел тот духовный и культурный облик, который существует в наши дни. В немалой степени способствовала этому и политика украинизации, начавшаяся после присоединения Галиции к УССР в 1939 г. (как и советская политика вообще).
И все же, украинский облик закрепился за регионом сравнительно недавно. Ведь Галиция раньше была Галицкой Русью, и это название было популярно еще на рубеже XIX-XX веков. Ее превращение именно в «Западную Украину» заняло свыше 100 лет (со второй половины XIX по середину XX вв.). История Галиции никак не сводится только к истории украинского движения, поскольку оно не было единственным национально-культурным течением в фае. Население (в том числе и значительная часть интеллигенции) продолжало сохранять память о своих исторических корнях, о временах единства Руси, что нашло свое выражение в галицко-русском (или русофильском) движении, действовавшем в Галиции, Буковине, Закарпатье в XIX и первой половине XX веков.
Вообще, русофильское движение в этот период было распространено весьма широко: действовали культурно-просветительские, кооперативные организации, издавались газеты, имелись общественные учреждения и т.п. Причем само движение являлось сознательным выражением многих подспудных установок и настроений широких слоев народа. Начавшееся в середине XIX в. галицкое (как и закарпатское и буковинское) национальное возрождение выросло из глубокой исторической традиции, не порывая ни с народной памятью, ни с самоназванием «русины», в котором как раз и крылось мироощущение народа. Фактически с самого начала оно развивалось как «русское», поскольку основывалось на приверженности корням — эпохе Древней Руси, и признании принадлежности этих земель ко всей русской ойкумене, духовного и культурного родства всех частей единого русского народа, к которому относились и русины. Со временем крепла не только его культурная, но и политическая пророссийская направленность.
Страницы: 1 2 3 4 5 6