Кто же такие ГОИ?

 Иногда на разных форумах появляются весьма занятные материалы. Некоторые из них мы приводим в этой публикации. Мы здесь ничего не «приглаживали». Всё дали, как есть. Жаль только, что, в пылу полемики, авторы не всегда указывают свои имена или хотя бы псевдонимы...
Читать далее »

Свидетельство об Истине или стремление к единству? Размышления о смысле и цели межцерковного диалога

Эльдеманн Йоханнес

В условиях современного массового расцерковления многим странам необходима повторная христианизация. Как осуществить миссию в мире, где распространено так много разных Церквей и конфессий? Йоханнес Эльдеманн (Падерборн) вносит вклад в решение этой проблемы, который отражен в публикуемом докладе, представленном на XII Международных Успенских чтениях в сентябре 2012 года в Киеве.

Прежде всего мне хотелось бы сердечно поблагодарить устроителей XII Международных Успенских чтений за приглашение выступить с докладом и принять участие в осмыслении темы конференции. В этом году в центре конференции стоит свидетельство христиан, то есть тема, имевшая центральное значение уже в Древней Церкви и вновь по праву оказавшаяся в центре внимания сегодня. При всех различиях исторических условий в первые христианские столетия и в XX–XXI веке, существуют и параллели: личное свидетельство веры имело решающее значение для распространения Евангелия в период раннего христианства, и это значение оно приобретает вновь и сегодня. Послание Церкви, ее «миссия» в мире зависит от достоверности свидетелей Евангелия. Это личное свидетельство в период раннего христианства было сопряжено со значительным риском, в современном мире оно не лишено риска вновь. Многочисленные мученики веры XX и XXI столетий дают основание для предположения, что преследование христиан в некоторых регионах мира приобрело масштаб, напоминающий эпоху Римской империи. Но и там, где нет открытого преследования христиан, верующие и их пастыри во многих странах, где больше невозможно естественно исповедовать христианскую веру в «народной церкви», оказываются перед вызовом давать отчет о своей вере, которая их несет и наполняет, перед секулярным окружением. «Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Петр. 3,15) – это напоминание апостола Петра сегодня актуально как никогда.
Христианские Церкви очень по-разному реагируют на новые требования, предъявляемые к благовестию Евангелия. В то время как протестантские Церкви склонны к присвоению средств и методов современного мира, дабы приблизить веру христиан к современному человеку, православные и католики скорее имеют тенденцию подчеркивать непреходящие ценности церковных традиций и передавать их в Литургии и катехизисе. Однако нам следует остеречься быстрого деления Церквей на разные «категории»: «прогрессивные» протестанты, приспосабливающиеся к миру, с одной стороны, и «консервативные» православные и католики, отгораживающиеся от мира, с другой стороны. Такое «стереотипное мышление» не отражает действительности, ведь существует также немало протестантов, представляющих консервативное мировоззрение (достаточно лишь упомянуть некоторые евангеликальные течения), и вместе с тем есть православные и католики, которые охотно и интенсивно используют средства и методы современного мира для распространения Евангелия (например, Интернет или разные «крупномасштабные мероприятия (Events)», как, к примеру, Всемирные дни молодежи, устраиваемые Католической Церковью). Я не хочу в своем докладе обсуждать все положительные и отрицательные стороны того или иного пути благовествования Евангелия. Позвольте мне, как католическому богослову, вот уже много лет активно участвующему во внутрихристианском диалоге, попытаться выяснить вопрос о смысле и цели межцерковных собеседований и сделать отсюда выводы с учетом свидетельства христиан в современном мире.
Когда спрашивают, о чем идет речь в Экумене, т.е. в диалоге между Церквами, то ответ обычно бывает краток: речь идет о единстве христиан. Это единство является существенным признаком Церкви и считается одним из четырех свойств Церкви, которые все христиане исповедуют словами Никео-Цареградского Символа веры: веруем «во Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Единство Церкви, следовательно, не является чем-то вторичным, о чем мы могли бы заботиться и могли бы оставить как есть, не нанося этим вреда вере. Напротив, забота о единстве Церкви должна быть центральным делом всех, искренне произносящих слова Символа веры. Стремление к единству всех христиан стало в XX веке двигателем Экуменического движения. И хотя я знаю, что слово «экуменический» в русском языке довольно-таки дискредитировано из-за переплетения церковных устремлений к единству со стремлением коммунистических властителей скрыть свою церковную политику от глаз Запада, нельзя осуждать экуменические усилия как таковые, поскольку они глубочайшим образом связаны с сущностью христианской веры. И хотя в принципе существует единодушное мнение, что в Экумене речь идет о единстве Церкви, тем не менее в разных Церквах есть различные представления о сущности этого единства и тем самым также о цели экуменического пути.
 Различные перспективы Церквей
В среде протестантских Церквей в последние десятилетия широко утвердилась модель «единства в примиренном многообразии». Эта модель исходит из того, что разные конфессии являются легитимными проявлениями христианской веры, все они берут свое начало в Древней Церкви. Из общих источников возникли – не только в силу богословских причин, но и в результате внешних влияний – разные традиции, которые также являются легитимными, как виноградные лозы, укорененные в Церкви. Цель экуменического диалога, следовательно, состоит в том, чтобы обосновать легитимность различных традиций и, таким образом, подойти к «примиренному многообразию», в котором отдельные Церкви признают друг друга. На основе этого взаимного признания протестантские Церкви могут официально заявить, что они находятся в «церковном общении», что и находит выражение в совместном совершении Евхаристии.
Католическая Церковь в Декрете об экуменизме, принятом на Втором Ватиканском соборе, говорит о «восстановлении единства всех христиан» как об одной из «главнейших задач» Собора (UR 1). Хотя Христос «основал Церковь единую и единственную», «многие христианские объединения заявляют перед человечеством, что они представляют собой истинное наследие Иисуса Христа» (ebd.). Раскол христиан противоречит, по мнению отцов Собора, «совершенно очевидно воле Христовой», является «искушением миру» и наносит «вред святому делу благовествования Евангелия» (ebd.). Поэтому они призывают верующих католиков к тому, чтобы «усердно участвовать в экуменическом делании», дабы «добиться такой полноты единства, к которой стремится Иисус Христос» (UR 4). Типичным для католической концепции является различение между полнотой, считающейся в Католической Церкви данностью, и «дефицитом», свойственным другим христианским объединениям. И хотя «полное единство» сохраняется тем самым лишь в Католической Церкви, другие христиане «пребывают – тем не менее – в определенной, пусть и не совершенной, общности с Католической Церковью» (UR 3). Oсновы этой уже существующей общности между христианами закладываются с принятием Крещения, которое Собор именует «сакраментальным связующим звеном единства» (UR 22). Следовательно, в католическом понимании единство Церкви хотя и сохраняется в Католической Церкви, оно остается неполноценным до тех пор, пока крещеные и верующие христиане продолжают находиться за пределами Католической Церкви. Восстановление полного и видимого единства всех христиан является поэтому с католической точки зрения целью Экумены.
Как же можно описать эту цель с православной точки зрения? Здесь мы, прежде всего, сталкиваемся с проблемой, что вот уже несколько столетий не состоялось ни одного Всеправославного Собора, где мог бы быть дан ответ на этот вопрос. Следовательно, по вопросу единства Церкви можно сослаться лишь на высказывания отдельных богословов, но из-за нехватки времени здесь это сделать невозможно. Или можно сослаться на пока что единственный общеправославный Документ, излагающий свою позицию по этому вопросу. Речь идет о Документе, предназначенном для готовящегося вот уже много десятилетий Всеправославного Собора. Он был принят на Третьем Предсоборном Всеправославном совещании в 1986 году в Шамбези. Текст под названием «Об отношении Православных Церквей к остальному христианскому миру» выражает убежденность, что Православная Церковь посредством богословских диалогов «несет всем, находящимся за ее оградой, динамичное свидетельство о своих духовных дарах»¹. Целью диалога является «единство в правой вере и любви»², причем Православная Церковь придерживается убеждения, что она является «носительницей и свидетелем веры и Предания Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви»³, как это подчеркивается в принятом на том же Всеправославном совещании Документе под названием «Православие и экуменическое движение». Этот второй Документ более детально рассматривает опасения противников экуменического движения и соответственно подчеркивает, что «Православная Церковь ни в коей мере не признает идею «равенства конфессий» и, несмотря на свое участие в деятельности Всемирного Совета Церквей, продолжает хранить верность своей экклезиологии, идентичности своей внутренней структуры и учению о неразделенной Церкви»⁴. Поэтому участие православных в экуменическом движении «ни в коей мере не противоречит природе и истории Православной Церкви», а «скорее является выражением апостольской веры... в эпоху с новыми историческими условиями и новыми экзистенциальными вопросами»⁵. Таким образом, общеправославные документы признают изменившуюся ситуацию христианства в XX веке и используют реальные условия церковного плюрализма в качестве повода добиваться убедительного свидетельства православной веры в контексте экуменического движения.
Эту установку отражают также недавние официальные заявления отдельных Патриархатов. К числу важнейших высказываний, несомненно, принадлежит принятый на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года Документ «Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию»⁶. В этом тексте, с одной стороны, очень четко подчеркивается, что Православная Церковь есть истинная Церковь Христова (1.1, 1.17), и поэтому главной своей задачей «в отношениях с инославием считает постоянное и настойчивое свидетельство, ведущее к раскрытию и принятию истины, выраженной в этом Предании» (3.1). Наряду с этим, в тексте говорится: «Свидетельство не может быть монологом – оно предполагает слышащих, предполагает общение. Диалог подразумевает две стороны, взаимную открытость к общению, готовность к пониманию, не только «отверстые уши», но и «расширенное сердце» (2 Кор. 6.11)»⁷. Содержание этого Документа следует читать с учетом полемики епископов с православными фундаменталистами, которые обвиняют священноначалие в «измене Православию» из-за его участия в Экумене. Документ защищает православное участие в экуменическом движении, подчеркивая верность собственной традиции, стремясь тем самым держать дверь открытой для продолжения экуменического диалога с иными христианскими конфессиями⁸.
Еще сильнее чем в России формируются в последние годы противники участия в экуменическом движении в греческом православии. Так, один из конвентов православных клириков и монахов в Греции в апреле 2009 года составил документ под названием «Исповедание веры против экуменизма», который нашел многочисленную поддержку после его публикации в Интернете⁹. Общественная дискуссия вокруг этого памфлета, видимо, послужила поводом к тому, что в Энциклике на праздник Торжества Православия 21 февраля 2010 года Вселенский Патриарх Варфоломей однозначно выступил в поддержку экуменического диалога. В Энциклике вначале подчеркивается единство Православной Церкви и необходимость, подобно отцам Церкви, вести диалог с духовным окружением своего мира, дабы свидетельствовать о христианской вере. Выводы Энциклики гласят: «И сегодня Православие призывается  к тому, чтобы продолжать этот диалог с внешним миром, чтобы вновь дать ему свидетельство о ней, и подать оживляющее дыхание ее веры. Однако этот диалог не в силах достичь внешнего мира, если прежде всего он не будет исходить от тех, которые носят имя 'христианина'. Прежде всего, нам христианам, необходимо вести диалог между нами и разрешать наши разногласия для того, чтобы иметь нам достойное свидетельство для внешнего мира»¹⁰. В резких выражениях Энциклика реагирует на упреки православных фундаменталистов и предупреждает от фанатизма и претензии на собственную исключительность. В заключение в тексте подчеркивается: «Те, кто верит, что Православие обладает Истиной, тот не боится диалога, ибоИстина не боится диалога, потому что Истина никогда не подвергается опасности из-за диалога»¹¹. Подводя итог, можно констатировать, что целью Православной Церкви в экуменическом диалоге является свидетельство об Истине, хотя вопрос о том, в какой форме лучше всего следует нести это свидетельство, по-прежнему остается спорным внутри православия.
Страницы: 1 2

Православный календарь 14 Декабря (1 Декабря ст.ст.)

Рождественский пост.
В этот день:
Русская Православная Церковь отмечает память святых:
Пророка Наума (VII в. до Р.Х.).
Праведного Филарета Милостивого (792).
Святителя Елигия, еп. (Нидерл.).
Святого Ботольфа еп. и исп. Бостонского (Англия) (680) (Кельт. и Брит.).
Преподобного Антония Нового, монаха, Хиосского (Греч.).
Мученика Анании Персянина.
Преподобного Иоанникия Девиченского (Серб.).

Храни вас Господь, Матерь Божия и все святые, их же память мы сегодня отмечаем!
Молитвы:
Прор. Наума. Тропарь, глас 2.
Пророка Твоего Наума память, Господи, празднующе,/ тем Тя молим:/ спаси души наша.
Прор. Наума. Кондак, глас 4.
Просветившееся Духом чистое твое сердце/ пророчества бысть светлейшаго приятелище:/ зриши бо, яко настоящая, далече сущая;/ сего ради тя почитаем,/ пророче блаженне Науме славне.
Прав. Филарета Милостивого. Тропарь, глас 4.
Аврааму в вере подражая,/ Иову же в терпении последуя,/ отче Филарете,/ благая земли разделял еси неимущим/ и лишение сих терпел еси мужественне./ Сего ради светлым тя венцем увенча Подвигоположник,Христос Бог наш,/ Егоже моли спастися душам нашим.
Прав. Филарета Милостивого. Ин тропарь, глас 8.
В терпении твоем стяжал еси мзду свою, праведне,/ и в заповедех Господних совершение пожил,/ нищих возлюбил и сих удоволил еси,/ но молися Христу Богу, блаженне,/ спастися душам нашим.
Прав. Филарета Милостивого. Ин кондак, глас 4.
Добродетельми украшался и страхом Божиим,/ предивен во всех явися Царскаго града,/ нищим сокровище богатства раздав/ и нетленно благих богатство на Небесех прием./ Темже всюду и везде, Филарете, чтущих тя поминай,/ славо праведным и похвало.
Прав. Филарета Милостивого. Кондак, глас 3.
Истинно всеизрядная твоя купля зрится/ и мудрою быти судится всеми благомудрствующими:/ отдал бо еси дольняя и кратковременная, взыскуя Горних и вечных./ Темже и достойно стяжал еси вечную славу, милостиве Филарете.
Ина служба святаго праведнаго Филарета Милостиваго
Тропарь, глас 8.
В терпении твоем стяжал еси мзду твою, отче преподобие,/ в молитвах непрестанно терпевый,/ нищия возлюбивый и сия удовливый,/ но молися Христу Богу, Филарете милостиве блаженне,/ спастися душам нашим.
Прав. Филарета Милостивого. Кондак, глас 2.
Богатство твое расточил еси убогим/и Небесное богатство ныне восприял еси, Филарете всеблаженне,/ сего ради тя почитаем, совершающе память твою, добродетели о тезоимените.
Pages: 1 2 3

Творчество отца Павла Флоренского было укоренено в Православии

В этом году 8 декабря исполнилось 75 лет со дня гибели в сталинских лагерях священника Павла Флоренского – философа, богослова, ученого и искусствоведа.

К этой дате в Сергиевом Посаде 5 декабря был открыт памятный знак, посвященный всем, пострадавшим за веру в годы Советской власти. О редко упоминаемых эпизодах жизни отца Павла, его философии и научных открытиях, о его мученической кончине мы поговорили с внуком русского религиозного философа и богослова, известным исследователем его творчества, игуменом Андроником Трубачевым.

Отец Андроник, Флоренский известен большинству людей как религиозный философ. А как сам отец Павел мыслил соотношение философии и религии? Находятся ли они для него в отношении конфликта, или между ними существует гармония и сотрудничество?
По Флоренскому философия возникает из лона религии. Философия – это попытка осмысления и, в какой-то степени, ослабления религиозной жизни. Напряженная религиозная жизнь в общем-то не требует такого осмысления. В целом Флоренский считал, что все в человеческой культуре возникает из религии, на религиозной почве. Например, одомашнивание животных. Для того, чтобы приносить религиозные жертвы, людям были нужны животные. И чтобы не бегать каждый раз за ними по лесу, животных стали приручать. Или медицина – она по Флоренскому тоже возникла из религиозного культа. Первые медицинские учреждения появились при языческих храмах. Человек приходил в храм, получал там медицинскую помощь, исцелялся, приносил жертвы, шел к священнику, – все одновременно.
Но очень часто отношения религии и философии понимаются как предельно конфликтные или как отношения непересекающихся множеств. Например, немецкий философ Хайдеггер считал, что  религиозная философия – это бессмыслица, что-то вроде деревянного железа.
Для Флоренского наоборот, философия по мере укрепления ее связи с религией все более приближается к истине, потому что она, как и все остальное, живет религией и питается ее соками. По мере же ослабления ее связи с религией и религиозным культом, она действительно становится деревянным железом.
А что говорил Флоренский о соотношении науки и религии? В чем специфика науки по сравнению с религией?
Специфика, я думаю, и в предмете познания, и в способах познания мира. Есть художественный способ познания мира, а есть научный. Если наука коренится в религии, она действует не рациональными, а разумными методами. Сугубо рационалистический метод противоречит религиозному пути. Путь разумный же коренится в вере. Флоренский имел свой, совершенно уникальный способ познания. Сложно дать его определение. С философской точки зрения это опора на интуицию, но интуицию сверх-рассудочную, разумную. Флоренский рассказывал о том, как он однажды стоял на службе, и вдруг ему было видение – перед ним вдруг словно пронеслась вся жизнь его друга философа Владимира Эрна. Флоренский говорит, что он тогда подумал, что жизнь Эрна кончилась. Потом он приходит домой, а там телеграмма  – Эрн умер.
Это не была оккультная медитация. Грань между оккультным и духовным видением, конечно, очень тонкая. Самое главное – оккультные явления мы сами вызываем в себе техническим путем. А видение дается свыше, помимо желания и воли человека. Оно близко к художественному познанию. Отец Павел говорил моей маме: «Я вижу прежде всего вещь, ее  корни, но мне очень трудно найти язык и способ, чтобы показать то же самое людям, которым такой путь познания не доступен или они его не принимают».
А что по Вашему из философских идей и трудов Флоренского и сегодня сохраняет актуальность? И какие его идеи на Ваш взгляд являются главными в его философском творчестве?
Важнейшим положением Флоренского было то, что все духовное мы знаем  через его материализацию, воплощение. Нет ничего духовного, что не имело бы материального воплощения. И наоборот, все материальное имеет духовную основу. Вот, например, храм. Это материальная культура или духовная? Или произведение литературы. Что это, только духовное явление, или и материальное тоже? С этим связана другая его важная мысль – идея о слоистости культуры,  о символизации культуры и всего бытия. Низший слой бытия символизирует высший и на него опирается.
В области искусствоведения его крупнейшее достижение заключается в том, что он стал исследовать произведение искусства не только с точки зрения эстетики, но и с точки зрения техники и технологии. Я сейчас вспоминаю, как он описывал одну водосвятную чашу. Сначала идет довольно скучное описание того, как сделан тот или иной завиток на ней, а потом вдруг следует вывод, что автор изобразил саму идею воды, которая словно просвечивает сквозь этот материал. Еще одна его важнейшая идея, о которой я уже говорил – это мысль о происхождении культуры из религиозного культа.
Вообще творчество Флоренского можно поделить на два этапа. Первый – это его теодицея, оправдание Бога. Он представлен наиболее известным среди широкой публики трудом отца Павла «Столп и утверждение истины». Второй – это оправдание человека, антроподицея (его книги «Философия культа», «Водоразделы мысли»).
Теодицея, оправдание Бога было адресовано неверующей интеллигенции. Тут давались ответы на следующие вопросы: если Бог благ, то почему существует зло? Если Бог всемогущ, то почему он не может сделать то-то, и то-то и т.д?
А антроподицея, оправдание человека у Флоренского решала, например, следующие проблемы: если человек образ Божий, то почему он ему не соответствует в своем наличном состоянии? Почему человеку нужно стремиться к святости, и как он ее может достигнуть?
Вообще, должен сказать, что чаще всего исследователи творчества Флоренского не соглашаются между собой ни по одному пункту. Как правило, каждый видит в нем того, кем он сам является. Например, оккультисты считали его оккультистом. Символисты говорили, что он символист, ит.д.
А почему так получается?
Отец Иоанн (Крестьянкин) говорил, когда у него спрашивали, почему у Флоренского в книгах встречаются какие-то близкие к оккультизму описания, что Флоренский писал о таких тонких вещах, для которых у нас нет соответствующей терминологии. Он отзывался о творчестве Флоренского как о укоренном в Православии.
Отец Павел предсказывал, что двадцатый век будет веком оккультизма. У него были интересные ученики – владыка Варнава (Беляев), епископ Вениамин (Милов), которые писали, что их никто кроме Флоренского не готовил к тому, что в очень скором будущем будет иметь место наступление атеизма и оккультизма на человеческую культуру.
Ведь мало говорить, что оккультизм – это очень плохо, что это грех. Важно понять, на какие потребности человека он опирается и за счет чего паразитирует. У человека есть потребность общаться со своими умершими предками? Есть. Церковь говорит, что эта потребность святая и благая, что она реализуется через молитву, панихиду. Но если вы человек нецерковный, то на этой потребности и может паразитировать оккультизм. Оккультизм живет, используя данные Богом благие желания человека. Он не смог бы существовать, если бы у нас не было потребности общения с предками. Иначе не обращались бы наши дуры к «колдунам» и «магам» по объявлениям в газетах.
Отец Павел в своем творчестве старался раскрывать то благое зерно, на котором строится все остальное: и плохое, и хорошее. Исследуя языческие религии, он их исследовал не с точки зрения христианской апологетики, а с точки зрения того, что свет и во тьме светит. Если для иудеев грядущий Христос открывался через пророков, то для языческого мира его приход открывался через ложные мифы и религии. Например, мифами о воскресающем Дионисии, о воскресающих и умирающих богах языческий мир подводился к самой идее того, что возможно Воскресение.
Страницы: 1 2 3 4

Апокалипсис: конец света сегодня

Книга «Апокалипсис: конец света сегодня» вышла в издательстве «Золотое сечение». «Портал Авва» публикует отрывок из книги, главу «О способе победы над смертью: русская идея». Тема её более подробно рассматривается во второй книге автора, которая только готовится к публикации.
О способе победы над смертью: русская идея.
(Его осознание у Н. Фёдорова, Вл. Соловьёва, В. Розанова)

«Если бы Я не пришёл и не говорил
им, то не имели бы греха; а теперь
не имеют извинения во грехе своём»
(Иоанн 15, 22).

   Есть способ победы над смертью, и он очень простой. Он всегда находится у нас перед глазами, но мы его не различаем.

Первый вопрос, который стоит сейчас перед нами, — как нам сказать всё то, что мы имеем сказать? Нам ясно, например, что это не может быть просто объективно-научным изложением некого материала. Дело в том, что то, о чём пойдёт дальше речь, не было изначально получено в результате каких-то научных исследований с привлечением специального списка литературы по теме, а было получено непосредственно из собственного опыта и размышлений.
Это важно сказать. Потому что когда наши собственные свободные исследования по разным аспектам нашей темы были уже в основном закончены, то мы столкнулись именно с этой трудной проблемой: как же о чём-то подобном вообще можно начать говорить? И здесь возникла острая необходимость в опоре, в традиции.
Нам, конечно, было уже известно, что нечто подобное нашей теме обсуждалось в русской религиозной философии. Более того, книги Н. Фёдорова, Вл. Соловьёва и В. Розанова были одними из наших первых философских впечатлений. Но именно это раннее знакомство с ними, когда сразу хотелось многое узнать, и сыграло свою отрицательную роль, потому что по-настоящему впечатление тогда произвёл только В. Розанов, а Вл. Соловьёв и тем более Н. Фёдоров показались уж слишком архаичными. Однако как потом выяснилось, наоборот, это их читатель был тогда уж слишком прогрессивным и пропустил у них самое главное.
Итак, начнём сначала. Наша тема — смерть и её преодоление. Эта тема, однако, не есть изначально просто некая тема для научного исследования, а есть прямо тема нашей собственной жизни, жизни каждого из нас. Это вопрос о смысле нашей жизни, и в юности он встаёт перед всяким человеком, явно или полусокрыто, а именно как выбор занятия, профессии, жизненного пути вообще. Встала однажды такая проблема и перед нами.
Нам казалось тогда, что поскольку впереди нас ожидает смерть как полное уничтожение навсегда (так, по крайней мере, научило нас атеистическое школьное воспитание), то единственным выходом из этой ситуации для нас остаётся — стать великим человеком: художником, писателем или поэтом, чтобы бессмертными были если уж не мы сами, то хотя бы наши творения. Нам даже и в голову тогда не приходило, что ввиду возможности абсолютной смерти человек может сделать вполне «оправданно» и противоположный выбор, то есть стать не неким великим человеком, что ведь далеко не каждому по силам, а самым что ни на есть последним негодяем, поскольку абсолютная смерть для всех нас всё списывает. Добро ты делал в своей жизни или зло, да и вообще делал ли что-нибудь или ничего не делал, был ты или не «был» — для абсолютной смерти это всё одно, она всё заранее уже выровняла. У Достоевского, например, подобные мысли выражены следующими словами, которые часто не совсем правильно понимают: «Без Бога всё позволено». «Без Бога» значит здесь то же самое что и: без возможности действительного бессмертия.
Эти мысли ещё не приходили нам тогда в голову, но что-то неладное с выбором «стать великим человеком» всё-таки чувствовалось. Чувствовалось, что с этим выбором из тупика проблемы смерти мы всё-таки по-настоящему не выходим, и на душе всё равно оставалась какая-то тяжесть. Эта последняя должна была, однако, как-то разрешиться. Так оно и случилось.
Размышляя тогда о смысле своей жизни, о своём будущем великом предназначении, и выбирая между поэзией и прозой, однажды на улице пришлось нам пройти мимо одного пьяненького, в пыли и грязи, еле стоящего на ногах человека. И тут поразила одна мысль и жалость какая-то, что ведь если есть настоящий смысл в твоей жизни, то он ровным счётом ничем не может отличаться от смысла жизни этого вот жалкого человека, потому что и он и ты — люди. Смысл жизни (если он, конечно, есть) человека вообще, то есть всех нас вместе, важнее и первичнее собственного смысла жизни каждого из нас; потому что только если имеет место этот общий смысл, только в этом случае и смысл нашей частной жизни тоже имеется. Смысл жизни каждого из нас, и малых и великих, вторичен по отношению к этому общему смыслу. Понятно, что свой собственный смысл жизни человек выбирает как некий жизненный путь, как своё предназначение, а что же тогда означает общий смысл? Ясно тогда было только одно: для того чтобы понять это, понадобится немало времени и знаний и терпения, конечно. А пока занятия литературой и искусством продолжились, ведь и они были не чем иным, как познанием мира. Однако «бомба» для духовного переворота была уже здесь заложена.
Пришло в Россию удивительное время, когда стали свободно издаваться ранее запрещённые авторы. Уже первые философские книги, с которыми мы в это время познакомились (а это были книги Н. Бердяева) буквально нас поразили. Оказалось, что по большому счёту художественная литература, искусство и критика по сравнению с философией, с общим взглядом на мир, буквально ничего не знают и не понимают в этом мире, пребывая в полной слепоте ко всему существенному в нём, в самодовольной уверенности в том, что искусство есть некий непосредственный конкретно-синтетический способ понимания мира и потому самый лучший. Так они думают — и Бог с ними. Нам же теперь было совершенно ясно, что даже и по отношению к одной-единственной не самой великой, прочитанной нами, философской книге, мы до сих пор просто пребывали в темноте и наивности детской непосредственности. «Поэты много врут», — сказал Аристотель. Теперь было понятно, о чём он говорил.
Всё наше довольно продолжительное увлечение литературой и искусством «в один день» закончилось, а вся наша прежняя жизнь рухнула. А значит, рухнули и все наши планы на жизнь. Теперь нужно было начинать всё сначала. Мы начали изучать философию и, конечно же, имели теперь возможность убедиться в правоте нашего первого от неё впечатления. Философское познание мира продолжалось у нас уже несколько лет, многое получалось, и уже начали грезиться лавры некого великого философа, наподобие Хайдеггера (вместо соответствующих — художника), пока однажды нас не настигло уже знакомое нам ощущение бессмысленности того, чем мы заняты. Ну станешь ты великим художником или философом — всё равно же смерть придёт за тобой, как и за каждым из нас. Те произведения, которые остаются после нас, — это ведь иллюзия бессмертия.
Понятно, что подобные мысли могли возникнуть у нас только потому, что до сих пор мы всё ещё продолжали оставаться «атеистами». Но мы, собственно, и не могли просто безоглядно уйти с головою в религиозную веру, как это делали в то время по моде многие вокруг нас. Впрочем, были и великие примеры обращения в веру: почти все русские религиозные мыслители начинали с атеизма. Или вот Блез Паскаль, например. Так или иначе мы попали в духовный тупик, из которого нужно было искать выход. По крайней мере одно было ясно: нужно вести не иллюзорную борьбу со смертью в виде только философского, отвлечённого познания основ бытия, а прямо искать путь для непосредственной борьбы с нею.
Конечно, религия, и в первую очередь и конкретнее других религий христианство, давала нам ответы на наши вопросы; и особенно важным было то, что она давала ответ именно на вопрос об общем смысле бытия человека: предопределена победа над смертью как таковой и будет воскресение всех умерших. Нам, впрочем, необязательно было безоглядно принимать этот ответ христианства за догму, а можно было просто принять его сначала только как предположение, чтобы в свободном размышлении попытаться выбраться из духовного тупика, в который мы попали; по крайней мере, другого выхода из него не было видно. Так мы и сделали. Мы стали думать.
Страницы: 1 2 3 4 5

За 100 лет русский антиклерикализм почти не изменился

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл считает, что современные нападки на Церковь напоминают атмосферу накануне революции 1917-года. Как сообщает Интерфакс, об этом Патриарх сказал на встрече с атаманами реестровых казачьих войск России, Украины и Беларуси.

Федор Гайда

  Зал заседаний Госдумы 1906—1917 гг. Таврический дворец
Мы решил разобраться — в чем сходство.

Предреволюционное обострение

Князь Евгений Трубецкой, русский философ, правовед. В 1917-1918 годах принимал участие в работе Всероссийского поместного собора

В начале ХХ века Россия переживала такие масштабные и стремительные социальные изменения, каких еще не знала за всю свою прежнюю тысячелетнюю историю. Однако именно это неизбежно вызывало и усугубляло кризис традиционных духовных ценностей, обнажало застаревшие русские болезни. Подобное положение вещей не могло не породить вопроса о роли Церкви в обществе. Главным застрельщиком в критике Церкви, конечно, выступала интеллигенция. Почему? В первую очередь потому, что сама себя она воспринимала в качестве хранительницы нравственного идеала народа. Будучи бескомпромиссной в отстаивании своих принципов, русская интеллигенция не отличалась особой реалистичностью и жизненным прагматизмом. В результате Церковь воспринималась либо как конкурент, либо как помеха на пути тех или иных радикальных утопий — социалистических или либеральных.
Социалистическая и радикально-либеральная среда была индифферентна к религии. Один из лидеров кадетской партии Николай Некрасов, сын священника и кандидата богословия, говорил так: «Для нас “истинный сын православной церкви” — есть фикция». Умеренные либералы считали себя христианами, но это не мешало им гласно и активно критиковать Церковь. По их мнению, главным грехом ее было то, что она служит государству, причем не за страх, а за совесть. Известный философ князь Евгений Трубецкой отмечал: «Святейший Синод стал преимущественно органом надзора за политической благонадежностью духовенства, духовным “департаментом полиции”». Как считали либералы, всевластие так называемой «синодальной бюрократии» (в первую очередь епископата) приводило к духовной стагнации в Церкви. Докладчик октябристской фракции III Государственной думы по церковным вопросам Иван Никаноров в главном рупоре партии — газете «Голос Москвы» писал об «ужасном состоянии» Русской Церкви, виной чему были именно «синодальные порядки». Никаноров в своих статьях призывал рядовое духовенство протестовать против вмешательства светской власти в церковные дела и отмечал, что такое вмешательство происходило по вине епископата. Напомним: именно эта фракция в Думе составляла центр и на тот момент пользовалась правительственной поддержкой.

«Где его Святейшество?»
Пытаясь втянуть в политику «церковные низы», политические деятели, наоборот, активно критиковали за это епископат. Наиболее распространенной была распутинская тема. В том же «Голосе Москвы» писалось, что Григорий Распутин не только руководит кружком, в котором практикуется «духовное и телесное сближение слушательниц с проповедником», но и имеет «высоких покровителей». Отмечались связи Распутина с епископом Сергием (Страгородским) и ректором Санкт-Петербургской духовной академии архимандритом Феофаном (Быстровым). Все это, конечно, должно было внушить публике «полное отвращение, если не омерзение».
  Накануне выборов подобная критика только нарастала. В предвыборной борьбе использовались и вполне искренние мольбы православных христиан к священноначалию урезонить «старца». Ныне причисленный Церковью к лику новомучеников Михаил Новоселов в своем обращении к Синоду в январе 1912 года писал про «хитрого заговорщика против святыни, церкви и гнусного растлителя душ и телес человеческих, Григория Распутина, дерзко прикрывающегося этой самой святыней церковной». За публикацию обращения в «Голосе Москвы» тираж номера был конфискован, а редактор газеты привлечен к суду. На следующий день октябристская фракция выступила со спешным запросом к правительству по поводу случившегося. Ее лидер Александр Гучков заклеймил «страшное попустительство высшего церковного управления» в отношении Распутина и риторически вопросил аудиторию о Святейшем синоде: «Где его “Святейшество”, если он по нерадению или по малодушию не блюдет чистоты веры в церкви Божией и попускает развратному хлысту творить дела тьмы под личиною света?» Оратору аплодировал весь зал. К запросу присоединилась вся Дума, кроме одного депутата. Впоследствии тема Распутина и близких к власти неких «темных сил», якобы управляющих монархом и всем российским правительством, станет главным инструментом оппозиционной борьбы накануне Февральской революции — она и приведет оппозицию к победе.
После победно прозвучавшего думского запроса «Голос Москвы» продолжал резкую критику Синода и уже писал, что он формируется из «распутинской партии». Кроме обсуждения «деяний» и «покровителей» Распутина газета активно освещала также активность знаменитого «царицынского Савонаролы» иеромонаха Илиодора (Труфанова) — человека страстного, неуравновешенного и склонного к скандальным выходкам. Однако газета, разумеется, выступала в его поддержку в борьбе против «церковных бюрократов». Деятельность печально известного Илиодора впоследствии закончилась снятием сана, отказом от монашества и переходом в баптизм.
В том же духе газета развивала и кампанию в защиту афонских монахов-имяславцев, оказывая полную поддержку этому неоднозначному движению — лишь на том основании, что они вступили в конфликт с церковной властью. Как и рассчитывали октябристы, активная кампания в парламенте и прессе не только формировала определенные настроения в общественной и народной среде, она также провоцировала политический раскол в среде русского духовенства. Одна его часть внутренне отворачивалась от умеренных либералов, другая — наоборот, вовлекалась в оппозиционные антиправительственные настроения.
Основным предложением либералов по излечению «церковных болезней» было отделение Церкви от государства. Но этого, по их мнению, было недостаточно, поскольку сама Церковь не была способна «выздороветь». Особых надежд на созыв поместного собора у либералов в этом смысле не было. Николай Бердяев отмечал: «Давно уже говорят о Соборе, надеются, что Собор возродит омертвевшую религиозную жизнь, обновит церковь. Но Собор фальсифицируется в интересах князей церкви, верных слуг государства. Государственная власть и церковная иерархия одинаково действуют во имя человеческого властолюбия, самоутверждаются. И “христианскую” иерархию интересует не дело Христово, а дело государственной и церковной власти, дело земного царства, в котором давно уже они царствуют и от которого не хотят отказаться. Религиозное же сознание прогрессивной части духовенства и православных мирян, участвующих в освободительном движении, таково, что не в силах победить отмеченный иерархический принцип, духовно изменить власть». Иными словами, нужно было так подготовить собор, чтобы он принял «правильные» решения.
Страницы: 1 2

Православный календарь 13 Декабря ( 30 Ноября ст.ст.)

Рождественский пост.
В этот день:
Русская Православная Церковь отмечает память святых:
Апостола Андрея Первозванного (62).
Святого Илии схимамонаха Валаамского и Верхотурского (1900).
Сятого царя Вахтанга Горгасали (502) (Груз.).
Святителя Тудвала, еп. в Уэльсе и Британии.(VI) (Кельт. и Брит.).
Святого Фрументия, архиеп. Абиссинского (Индийского, Ефиопского) (ок. 380).
Святителя Александра Мифимнийского (Греч.).
Храни вас Господь, Матерь Божия и все святые, их же память мы сегодня отмечаем!

Молитвы:
Апостола Андрея Первозванного. Тропарь, глас 4.
Яко апостолов первозванный / и верховнаго сущий брат / Владыце всех, Андрее, молися, / мир вселенней даровати / и душам нашим велию милость.
Апостола Андрея Первозванного. Кондак, глас 2.
Мужества тезоименитаго Богоглагольника/ и Церкве возследователя верховнаго,/ Петрова: сродника восхвалим,/ зане якоже древле сему и ныне нам воззва:/ приидите, обретохом Желаемаго.
Pages: 1 2 3