Тогда
была пятница перед Пасхою, и час шестый. И сказал Пилат Иудеям: се,
Царь ваш! Но они закричали: возьми, возьми, распни Его! Пилат говорит
им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя,
кроме кесаря. Тогда наконец он предал Его им на распятие. И взяли Иисуса
и повели. И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное,
по-еврейски Голгофа… Евангелие от Иоанна
Осенью 1551 года в небольшой фламандской деревушке неподалеку от Антверпена крестьяне играли свадьбу.
Конечно, тесная деревенская хижина не подошла для брачного пира,
поэтому гости собрались в чисто убранном большом сарае. Народу много.
Шумно. Весело. Дверь сняли с петель и носят на ней угощенье… Громче
других хохочут два гостя… непонятно чьих. То ли родственники жениха, то
ли невесты... Кто их разберет в такой толпе. С подарками пришли – ну и
милости просим!
На самом деле эти двое никакие не крестьяне. Один – переодетый купец
Ганс Франкерт, а тот, что помоложе – новоиспеченный член антверпенской
гильдии живописцев – художник Питер из Брейгеля, который часто ходил со
своим приятелем по деревням, когда там проходили ярмарки или свадьбы,
чтобы найти сюжет для очередной гравюры. Вот удивились бы молодые,
узнав, что у них на свадьбе будущий Питер Брейгель Старший. Тогда его,
правда, звали Питером Шутником или Питером Затейником. Сценки из
народной жизни этот весельчак рисовал для лавочки Франкерта с красивым
названием «На четырех ветрах» и даже представить себе не мог, что ему
предстоит создать такую глубокую философскую, христианскую и даже
богословскую работу, как «Несение Креста»…
Наверное, все началось тогда, когда после очередной свадьбы Ганс
заявил: «Вот, что я тебе скажу, друг Питер, — хватит мотаться по
деревням! Знаешь, что лучше всего сейчас продается? Рисунки с
изображением гор, итальянских городов и античных руин. Поезжай-ка ты в
Италию…»
Взяв запас бумаги, той лучшей голландской бумаги, которую варили из
старых матросских рубах, Брейгель отправился в путь. Он, конечно, не был
богат, «командировочные», вероятно, то же не были велики: где
получалось, он ехал с попутными обозами, часто шагал пешком, один,
рискуя попасть в руки разбойников, которые ловко хозяйничали на
европейских дорогах того времени. Догадки обо всех этих «прелестях»
путешествия очень волновали его перед дорогой. К тому же, может быть,
ему предстояла встреча с самим Микеланджело…
«Я порицаю фламандскую живопись не за то, что она насквозь
плоха, в других местах пишут хуже, чем во Фландрии, но за то, что она
слишком много вещей стремится хорошо сделать, в то время как каждая из
них достаточно велика и трудна, и потому ни одна из них не доводится до
совершенства». Микеланджело Буонарроти
Оценка Микеланджело творчества фламандских художников была не слишком
лестной. Она было всем известна. Знал это и молодой Брейгель. Не
случайно, добравшись до Италии, он не спешит в Рим, а садится на корабль
и плывет дальше, на Сицилию. Уроженца северных земель конечно же
очаровала южная природа, ее яркие краски под лазурным небом. Когда он,
наконец, попадет в Вечный город, то проживет здесь два года, как и
многие его земляки, работая помощником в одной из мастерских живописи.
Маэстро Буонарроти в это время – главный архитектор по постройке собора
святого Петра… небесного покровителя Питера. Опасения Брейгеля оказались
напрасными. Титан возрождения вполне благосклонно отнесся к своему
юному антверпенскому коллеге и даже к его рисункам. На просьбу Питера о
каком-либо полезном наставлении Микеланджело ответил фразой Аристотеля:
«Запомните, друг мой, искусство дожно служить одной единственной цели –
не развлечению, но нравственному совершенствованию человека». А от себя
добавил: «Если выберете этот путь, готовьтесь к борьбе».
Страницы: 1
2
Питер Брейгель. «Крестьянская свадьба». Ок. 1566—1567. Художественно-исторический музей, Вена
