Протоиерей Фёдор Кривонос

22 июня 1941 г. войска нацистской Германии вторглись в пределы СССР и
уже к концу августа того же года вся территория Белоруссии была
оккупирована ими.
Несмотря на отдельные очаги сопротивления, части Красной Армии в
большинстве своём не сумели противостоять немцам. Одни из них попали в
окружение. Другие, не вступая с врагом в бой, нередко отходили на
восток, едва узнав о приближении противника, находившегося порой за
40–60 км от них
1.
Разные причины обусловили столь быстрое отступление Красной Армии: и
внезапность нападения на СССР, и ошибки стратегического характера,
связанные с особенностями дислокации советских войск, и репрессии среди
командного состава довоенных лет, но главной причиной этого невиданного в
русской истории поражения явилось, по нашему убеждению, то, что очень
многие красноармейцы не желали защищать бесчеловечный коммунистический
режим.
На памяти у них, в основном выходцев из простых крестьянских семей,
переживших погром коллективизации, уж очень свежи были горькие
воспоминания о тех арестах, которые претерпели их родные и близкие (а то
и сами они) незадолго до начала войны.
Три миллиона восемьсот тысяч советских солдат и офицеров, оказавшихся
в плену к концу 1941 г., и один миллион двести тысяч дезертировавших и
осевших на оккупированных территориях, подтверждают эту горькую мысль
2.
Новые, жестокие испытания с началом войны выпали на долю верующих. На
долгих четыре года Белоруссия была оккупирована немцами. Православная
Церковь и Её служители разделили со своим народом все невзгоды и
горести, которые пришлось ему пережить...
В первые дни войны...
Достоверно известно, что в первые дни отступления советских войск
сотни заключённых, содержавшихся в тюрьмах Белоруссии, были расстреляны
органами НКВД
3. По свидетельству И. Касяка, «вязьняў з
менскіх турмаў канвой пастраляў па дарозе ўжо за 60 км на ўсход ад
Менска, калі была пагроза нямецкага палону. Толькі нямногія вязьні
ўцяклі ў прыдарожныя лясы. У Беразьвечы, каля Глыбокага, НКВД пасьпела
пастраляць усіх вязьняў на мейсцы, а ў Віцебску гарадзкую турму з 200
вязьнямі НКВД спаліла жыўцом»
4.
Были ли среди расстрелянных представители духовенства, пока
установить не удалось. Однако то, что с началом войны некоторые
священнослужители, мирно исполнявшие свои пастырские обязанности, были
убиты чекистами, сомнению не подлежит. Нам известны два подобных случая.
В те трагические для Родины дни смерть от безбожников принял
священник Михаил Максимюк, служивший в церкви м. Ленино Житковичского
района.
Он родился в 1900 г. в семье железнодорожного служащего. В 1925 г.
окончил Виленскую духовную семинарию и тогда же был рукоположен во
иереи. Окормлял приходы в с. Черни, с. Ревятичи, м. Лунинец на Полесье.
За несколько лет до войны занял приход в м. Ленино.
Пастырь высокообразованный, отец Михаил отличался интеллегентностью и
редкой скромностью характера. Выдержанный и всегда неизменно корректный
в общении с духовенством и прихожанами, он пользовался взаимным
уважением со стороны знавших его.
Когда пастыря схватили, его супруга Наталия Иулиановна спросила у
чекистов: «За что вы арестовываете моего мужа?», на что ей ответили: «Он
знает немецкий язык и будет полезен немцам». Спустя несколько дней
односельчане, к своему удивлению, опознали на одном из председателей
местных колхозов... куртку и ручные часы священника Михаила Максимюка...
5
В те же дни погиб протоиерей Ермолай Сурвилло, настоятель храма м.
Леомполь Виленской епархии. На момент смерти ему исполнилось 73 года, но
даже столь почтенный возраст не остановил убийц.
Вот как вспоминает о том, что произошло тогда, его дочь Нина
Ермолаевна: «В 1941 году отступающие части Красной Армии расстреливали
священников. Многие священники скрывались, но мой отец считал, что ему
нечего прятаться, покольку он никогда не совершал никаких преступлений. В
тот день, когда за ним пришли солдаты, отец был вызван на погребение в
нескольких километрах от Леомполя. Прихожане, узнав о готовящемся
покушении, сообщили вознице, который вёз отца, и попросили не везти его
домой. Возница остановился недалеко от дома в лесу и оставил там отца.
Беспокоясь за судьбу моей матери, отец пришёл домой. Он был в духовной
одежде с крестом на груди. У солдат он попросил возможности проститься с
церковью. Собралось много людей, они плакали. Отец благословлял их до
тех пор, пока солдаты не перевезли его на другой берег реки Двина, а
оттуда в тюрьму города Дриссы. По рассказу прихожанина, который там был в
заключении, через день вместе с солдатом, потерявшим рассудок, отца
вывели ночью из камеры без вещей. Больше его никто не видел. Это было в
июле 1941 года»
6.
Наряду с убийством отдельных представителей духовенства в первые
недели войны разрушению подверглись некоторые православные храмы.
Так, в с. Старые Дороги Минской области «отступающие части Красной
Армии взорвали прекрасное каменное здание церкви и весь район остался
без храма»
7.
В городах Восточной Белоруссии действовали специальные бригады,
специализировавшиеся на поджогах и разрушениях. По свидетельству В. И.
Алексеева, «в Витебске... Свято-Покровская церковь и Николаевский собор
уцелели от пожара потому, что комсомольская бригада, состоявшая из
молодых девушек, погибла до осуществления плана уничтожения этих храмов»
8.
По свидетельству профессора П. Д. Ильинского, «...в Полоцке, как и
повсюду в других местах, отступающие войска и специальные комсомольские
бригады зажигали жилые постройки, магазины и склады. Под страшный вопль и
плач населения они ходили из дома в дом, бросая бутылки с бензином.
Люди едва успевали выскочить на улицу, сохраняя из имущества только то,
что было на себе. Никакие протесты не помогали: в пытавшихся оказать
сопротивление или тушить пожар – стреляли»
9.
Страницы: 1
2 3 4